Что я такого делала, чтобы настолько прогневить Бога, понятия не имела. Но, когда сверкали молнии или грохотал гром, каменела от страха, а несколько раз даже обмочилась. Стояла у себя в комнате на коленях, молилась и поглядывала в окно – не падает ли дождь из огня и серы? Так и пряталась у себя, пока буря не заканчивалась и не уходила дальше, в Айову и Иллинойс, наказывать других грешников.

Джозеф рассказывал про ад – место, куда попадают те, кто грешит. Там их непрерывно мучают всякие демоны, драконы и сам дьявол. Вечное наказание. Озера пламени. Печи. Всюду огонь, огонь, огонь. Ничего удивительного, что начала его бояться.

Конечно, старалась быть хорошей девочкой. Пока Джозеф был на работе, а Мэттью с Айзеком в школе, готовила ужин и относила поднос Мириам. Впрочем, сама она никогда к еде не притрагивалась – только если Джозеф прикажет.

Целые дни Мириам проводила или сидя неподвижно, точно статуя, с взглядом лунатика, или отчаянно кидаясь в ноги Джозефа и упрашивая простить ее. Иногда Мириам становилась раздражительной, срывалась на Джозефа и мальчиков и требовала, чтобы перестали читать ее мысли. Так и повторяла: «Хватит читать мои мысли». А еще: «Убирайтесь». Принималась хлопать себя ладонью по лбу, будто выгоняла из головы Джозефа, Мэттью и Айзека. В такие дни Джозеф запирал Мириам в комнате, а ключ всегда носил с собой, даже когда уходил из дома. Приходилось слушать из-за двери крики о том, как Джозеф не только читает ее мысли, но и внушает ей их.

Я решила, что Мириам сумасшедшая, и боялась ее. Не так, как Джозеф, но по-своему она тоже внушала мне страх.

Я исполняла все обязанности, занималась хозяйством. Стирала, убирала, готовила. А когда Мириам начинала кричать, напевала себе под нос, чтобы заглушить ее голос. Но напевать можно было, только когда Джозефа не было дома, иначе он принимался ругаться. Я знала только песни, которые слушала мама – например, Пэтси Кляйн. Но Джозеф считал, что это богохульная музыка, и слушать ее, а тем более петь – святотатство.

Меня в комнате Джозеф никогда не запирал. По крайней мере, тогда. Джозеф и так знал, что не убегу. Все время грозился, что, если не стану слушаться, Лили будет плохо. Поэтому идти против его воли не осмеливалась.

Когда Мириам застывала, точно статуя, я заходила к ней в комнату, а она меня даже не замечала. Вообще в мою сторону не смотрела, даже когда я помогала ей встать с постели. И никогда не моргала. Время от времени я снимала с кровати грязное постельное белье и стирала его. А потом возвращалась в комнату, отводила Мириам в ванную, усаживала в ванну и мыла, потому что Джозеф сказал, что это моя обязанность. Я исполняла все приказы Джозефа – почти всегда.

Лишь один раз отважилась сказать ему «нет». Тогда Джозеф залез ко мне в постель, и я призналась, что мне больно. Свернулась в клубок и обхватила себя руками, надеясь, что так Джозеф ко мне не подберется. Тогда он встал над моей кроватью и произнес:

– Глаз, насмехающийся над отцом и пренебрегающий покорностью к матери, выклюют вороны дольные и сожрут птенцы орлиные! Притчи, 30:17.

Сразу представила, как меня клюют и рвут когтями вороны и орлы. Это будет мне наказанием за то, что разгневала Господа. Грех препятствовать отцу в исполнении родительского долга. Тогда я раздвинула ноги и позволила Джозефу на меня влезть, а потом лежала смирно-смирно. Когда мама водила нас к доктору, всегда говорила: «Не будешь вертеться, больно не будет». Вот я и не вертелась, но больно все равно было – и во время, и после, когда Джозеф говорил, что я веду себя как хорошая девочка и он мной доволен.

Я потом много об этом думала и гадала, сколько еще раз Джозеф должен был наведаться ко мне в спальню, чтобы хорошая девочка превратилась в плохую.

Крис

Доедаю завтрак и отправляюсь в душ. Перед тем как помыться, тщательно вытираю плитку, чтобы точно не подцепить какую-нибудь отвратительную инфекцию от этой девицы. Волдыри у нее на ногах, мягко говоря, не внушают доверия. Полчаса спустя Хайди вырастает передо мной, уперев руки в бока, и спрашивает:

– Не надоело дурака валять?

Беру портфель и отвечаю:

– Нет, не надоело.

Прощаюсь с Зои и направляюсь к двери, но перед уходом беру Хайди за руку и вытягиваю на лестничную площадку. Аромат приготовленного ею завтрака доносится даже сюда. Мимо проходит сосед – должно быть, отправился за газетой.

– Не забывай звонить, – велю я. Между тем сосед на лифте спускается на первый этаж. – Каждый час. Если хоть на минуту запоздаешь, сразу звоню в полицию.

– Крис, не перегибай палку, – отвечает Хайди.

– Каждый час, – повторяю я. – Тебе ведь несложно? – И прибавляю риторический вопрос: – В конце концов, что ты о ней знаешь?