Читаем Моя королева полностью

Я подумал и ответил, что у меня их целый легион, но когда Вивиан попросила перечислить, в голову пришли только двое. Во-первых, Сглаз, но я понятия не имел, можно ли его вписать в ряды моих личных врагов, поскольку он злился на всех и всем чинил разные неприятности. Ну да ладно: с драконами та же история, и мы с Вивиан решили, что Сглаз должен возглавить список. Вторым был Макре. С тех пор как я ушел из школы, я его не видел, но все время ждал, что Виктор вот-вот появится и сделает мне какую-то гадость.

Вивиан подняла руку и звонким голосом произнесла:

— Пусть духи защищают нас от дракона, Сглаза и Макре.

Ее слова прозвенели в тишине, и, наверное, именно поэтому духи нас услышали.

Солнце лежало на плато, когда мы вылезли из грота. Я провел лучший день рождения в своей жизни, хотя это не был мой день рождения, но тем даже лучше. Вивиан сказала, что должна поторопиться отвести меня обратно, поскольку вечером в замке будет пир и ей нужно переодеться.

Мы удалялись от камней, и через несколько минут они исчезли, будто никогда и не существовали вовсе. Вивиан снова заставила меня прижать ладони к глазам, покрутила, и это снова сработало. Даже еще лучше, потому что я упал, и потом, когда попытался пройти вперед, все вокруг закружилось, а Вивиан покатывалась со смеху.

Когда мы пришли в овчарню, она пожала мне руку — странно, как и всегда, а затем убежала. Я немного проголодался, особенно когда услышал про пир, но ничего не сказал. Чтобы не думать о голоде, я осматривал дом, представляя, как его поделить на спальни, гостиную, где будет стоять телевизор. А здесь, почему бы и нет, стеклянная крыша, чтобы смотреть на звезды. Да, мне в голову приходили отличные идеи. Засыпая, я думал об этой стеклянной крыше. Надо рассказать Вивиан.

В тот вечер, сам не знаю почему, я не моргнул трижды перед сном.

Я никогда не был особенно толстым, а теперь и вовсе начал терять в весе. Надо сказать, мать на заправке все время готовила, а еще я мог таскать конфеты, сколько хотел. Теперь я утопал в штанах — я имею в виду, еще сильнее обычного. Даже Вивиан это заметила и стала приносить больше сэндвичей. Я спросил, любит ли она чечевицу, даже сказал: «Я вот люблю», не дожидаясь ответа, но не думаю, что она поняла намек, потому что по-прежнему кормила меня бутербродами.

Время от времени мы возвращались в грот. Каждый раз Вивиан крутила меня юлой перед тем, как отвести туда, поэтому я так и не узнал дороги. Вивиан объяснила, что рисунки были сделаны не детьми-великанами, а обыкновенными людьми, такими же, как и мы, разве что чуть более волосатыми.

Сидя перед фресками, мы выдумывали истории. По правилам игры нужно было постоянно что-то рассказывать, и как только один запинался, другой сразу подхватывал. Побеждал тот, кто дольше говорил без остановки. Вивиан постоянно выигрывала — я поражался ей. Для меня никогда не было проблемой сочинять, я только этим и занимался, но одновременно говорить то, что приходит в голову, — это уже выше моих сил.

Однажды Вивиан пришла в синем жакете. Я подумал, что он ей очень идет. Однако стояла сильная жара, и когда я спросил, не хочет ли она его снять, Вивиан закричала, чтобы я не совал нос в чужие дела, и потом дулась весь день. Теперь-то я привык, у мамы тоже бывают перемены в настроении, но с Вивиан дело обстояло сложнее, потому что она королева.

Если мы не ходили в грот, то играли в божьих коровок или лежали в овчарне и загадывали желания. Вивиан говорила, что если птица пролетит над дырой в крыше меньше чем через минуту после того, как загадал желание, то оно обязательно сбудется. Я рассказал ей о стеклянной крыше и объяснил, что тогда мы увидим еще больше птиц и все наши мечты воплотятся. Вивиан ответила, что так это не работает, что, если смотреть на птиц в самую крошечную дыру, исполнятся самые сокровенные желания. На мой взгляд, логики тут было мало.

Я не осмелился снова предложить ей жить со мной: решил, будет лучше, если она сама додумается. Время от времени я чуть-чуть намекал, например, когда спрашивал, какие обои она любит: с животными или с цветами, — и тут же менял тему. Торопиться было некуда. Когда я спросил, сколько времени мы знакомы, Вивиан пожала плечами:

— Не знаю. Недели две, наверное.

Ей было плевать на время — и за это тоже я любил Вивиан.

Я стал таким же чистым и аккуратным, как на заправке. Неподалеку от овчарни я нашел водопой, Вивиан принесла мне кусок мыла, с помощью которого я мылся и стирал одежду. Выжимая, я крутил ее изо всех сил — дело дошло до катастрофы. Однажды утром я выкручивал куртку «Шелл» и услышал треск: рукав оторвался от плеча, прямо рядом с этикеткой «Сделано на Тайване». Вивиан пообещала принести иголку с ниткой, но забыла. Каждый раз, накинув куртку, я краем глаза видел дырку, преследующую меня повсюду, отчего становилось не по себе; тогда я начал надевать куртку только ночью.