Читаем Моя Гелла полностью

Обе посмеиваются. Гелла. Это она. Соня продолжает напевать свои джазовые песенки, Гелла к ней присоединяется. Они поют дуэтом, по ролям, смеются.

– Тут есть пианино, и ты сможешь нам вечером поиграть. – Это Соня.

Встаю с кровати и, прислушиваясь к голосам в глубине гостиной, подхожу к двери, приоткрываю ее.

– Леша, кажется, гитару принести обещал. Тут красиво. Твоя квартира?

– Ага, со мной еще брат живет, он сейчас спит.

– А он не против, что мы тут…

– Как будто это что-то изменило бы, не парься.

Соня говорит с Геллой милее, чем с кем-либо. Очередная гребаная магия Воланда. Он как будто делает для своей служанки все, что она попросит, а Гелле нужно только одно – наши души и сердца. Ухмыляюсь, представляя, как Гелла захватит мир и выкрасит его в солнечный цвет.

– Надеюсь, он появится как раз к стейкам. Фу, ненавижу возиться с мясом, – брезгливо тянет Соня, бросая на кухонный остров пачку с мясом. С моего пункта наблюдения Геллы не видно, и мне снова кажется, что это просто галлюцинация. Сейчас окажется, что Соня говорила по телефону, а ответы Геллы я выдумал, чтобы доказать себе, что она существует.

– Тогда займись овощами, – отвечает моя воображаемая подружка. – Ребята будут минут через пятнадцать, они звонили из магазина, сказали, чтобы я сразу ехала сюда.

– А ты не с ними была?

– Нет, помогала дедам дома.

– Деды?

– Мои дедушка и бабушка.

– Что у вас с Лешей?

Жмурюсь. Волны головной боли отпускают, очень вероятно, потому что появилось что-то поинтереснее, чем мысли о ней. Я не верю в самовнушение и все такое, прожив десять лет с мигренями, но порой и правда могу переключиться.

А может, просто сработала таблетка?

– Леша? Не-е-ет…

Я тру лоб, закрывая глаза и прикрывая их от света рукой. Разговоры о Зализанном раздражают.

– Почему нет?

– Ну, мы друзья…

– Ты ему нравишься!

Ну разумеется, она же всем нравится.

– Неправда.

– Брось, так и есть. Ты покрасне-е-ела!

Как мило. Открываю глаза, смотрю на пасмурное небо за панорамным окном и пытаюсь осмыслить, что сейчас слышу. И что чувствую. Воображаемый доктор ухмыляется и протягивает мне дневничок эмоций, чтобы я обозначил там свои перепады настроения.

– Или у тебя кто-то есть? – весело спрашивает моя сестра-не-сплетница. – Ладно, не говори. У меня просто болтливое настроение. Тебе налить? Брют? Вишневое пиво? Оно некрепкое.

– Только немножко.

За моей спиной открыта дверь на лоджию, которая вытянулась вдоль всей квартиры, и на нее можно попасть практически из любой комнаты, за исключением разве что ванных и гардероба. Выхожу на свежий воздух и тихо прохожу к садовым креслам как раз напротив двери в гостиную. Теперь мне видны кухня у противоположной стены и стол-остров. Соня пританцовывает, стоит ко мне спиной и что-то режет. Гелла по другую сторону острова режет мясо.

Настоящая. И моя сестра ведет с ней настоящий диалог.

– Ты милая, я думала ты… другая, – честно говорит Гелла Соне.

Та молчит, переставая подпевать песне, – она снова врубила колонки, но намного тише, чем прежде.

– А ты хорошая, как я и думала, – отвечает на одной ноте Соня.

Гелла этого не видит, но моя сестра закатывает глаза. Волосы Геллы завязаны на макушке в пучок и, видимо, для верности подхвачены красным платком узелком вверх. Она в короткой алой майке, так что видно полоску живота. На ней джинсы с высоким поясом, рваные на коленях, губы накрашены красной помадой. Они кажутся еще больше, чем обычно. Она не избавилась от своих очков, и мне это почти кажется милым, потому что с ножом и мясом в руках Гелла кажется такой домашней, что ее ничто не может испортить.

– Брось, я обычная, – смеется Гелла.

Да уж конечно. Потом она поднимает голову, и мы пересекаемся взглядами. Я лягушонок в молоке, и, чтобы выжить, мне нужно прямо сейчас начать изо всех сил барахтаться. Но я увязаю во взгляде Геллы и даже не думаю о том, чтобы отвернуться. Опять не выходит думать хоть о ком-то, кроме чертовой девчонки.

Гел-ла. Ее имя мягко ласкает язык, хоть я и не произношу его вслух. Гел-ла. Я мог бы сейчас войти в комнату и обнять ее? Поцеловать так, чтобы она ни о чем другом думать не могла следующие сутки. Ее щеки под моим взглядом краснеют, будто происходит что-то необычное. Или мне и смотреть на нее на людях нельзя? Уголки губ тянутся вверх, как будто сейчас что-то произойдет – улыбка, приветствие, глупая фраза? Она приоткрывает губы, а потом вздрагивает и оборачивается на открывшуюся дверь.

В квартиру без предупреждения вваливается толпа Сониных друзей, я никого не знаю. На вид никому нет и двадцати, но, быть может, мне так только кажется из-за их идиотской яркой одежды. Зализанный Леша первым делом подхватывает Геллу, поднимая над полом. Одна его ладонь ложится на ее обнаженный живот, вторая прямо под грудью. Гелла хохочет, откидывает голову на плечо Зализанному, и перед глазами у меня вспыхивает алое марево. Вот черт, это очень нехорошо.

Все вижу будто сквозь катафот, пропускающий луч, полученный от Геллы, а она даже не подозревает, что участвует в этом светообмене.