Читаем Мой визави полностью

Нет, он что, серьёзно? Заглянув в подарочный пакет, что принес курьер, я обнаружила шоколадный набор, оформленный в виде меджика. Явно недешёвый. Ни записки, ни карточки, только в графе отправитель в бланке курьера значилась фамилия Стаса. Вот нахр*на он это делает?

− Молодой человек, − окликнула уже открывшего дверь курьера, − а вы не могли бы это доставить обратно отправителю? Я оплачу.

Пока я крутилась на работе, мне удавалось избегать мыслей о Франце, а вот стоило переступить порог квартиры, мысли закружились, словно снежный вихрь. Какого чёрта, Стас? Что за подкаты? Для чего эти цветы, шоколад, кино? Решил таким образом извиниться или просто потр*хаться не с кем? Вариант, что это всё может иметь более серьёзный подтекст, я даже в мыслях допускать не хотела, ибо это совсем из области фантастики. Упала на кровать, прикрыв рукой глаза. Ноги гудели, плечи ныли, тело ломило от усталости. Всё-таки надо купить тестомес, иначе мои руки просто отвалятся. Стянув с себя джинсы, даже не поднимаясь с кровати, я забросила на себя край одеяла и вырубилась.

***

Бар был довольно сносный. Тёмное дерево в оформлении, приглушённый свет, хорошая выпивка, которая сегодня в глотку не лезла. Уже второй час цедил полбокала бренди. Всё бы ничего, но Андрюха притащил с собой баб: то ли стажёрки, то ли медсёстры. Даже не вникал, но их присутствие и хихиканье сегодня раздражало, некстати вырывало из собственных мыслей. Брюнетка то и дело пыталась привлечь моё внимание, надоедая своим щебетанием. Бросил на неё взгляд − смазливенькая, фигуристая, глаза красивого зелёного оттенка, милая, но не то. Не вызывает интереса, не цепляет, даже на раз. В голове прочно засел образ другой и холодный взгляд голубых глаз. Вот что за х*рня? Последней каплей становится прикосновение брюнетки. Она решила проявить инициативу и как бы невзначай положила свою ладонь на мою ногу.

− Киса, руки держи при себе. Окей?

− Извини, я подумала…

− А ты ещё думать умеешь, а не только ноги раздвигать? Удивила.

− Стас! – рыкнул Андрюха с другой стороны стола. – Что за нахр*н? – одарив Ширяева раздражённым взглядом, опрокинул в себя остатки бренди и поднялся с места.

− Удачного вечера! − бросив на стол пару купюр, направился прочь. Вышел на улицу, снова закурил и вызвал такси.

− Зря ты Юлю обидел, хорошая девочка, − раздался позади голос Славки. Усманов тоже закурил и встал рядом.

− Кого, бл*ть? – вообще не врубился, о ком он.

− Так зовут ту, которой ты нахамил две минуты назад.

− Да мне, вообще, пох*й кто она: Юля, Марина, Хуанита.

− Я заметил, – можно было даже не смотреть на него, чтобы понять, что Усманов усмехается.

Домой приехал достаточно рано, отпустил Людмилу Петровну, которая всё хлопотала на кухне, и поднялся к Ромке. Он ещё не спал, лежал в обнимку с котом и слушал сказку от Динки. Поднёс палец к губам, молчаливым жестом прося меня не выдавать. Ромка улыбнулся. Поцеловал сына в макушку и сел на пол, у его кровати, пропитываясь бархатом голоса, доносившегося из динамика телефона.

«Мальчишку выдрали за уши и вывели из зала. Но Гулливеру с этой минуты стало как-то не по себе. Соломинка показалась ему тяжёлой, а вино в напёрстке слишком крепким и кислым…».

Вот и мне, бл*ть, как-то не по себе, как тому Гулливеру… Шоколад отправила назад, букет готова была покрошить на салат, а про кино лучше вообще не вспоминать. Упёртая девчонка, но почему-то именно от её голоса откровенно вело. На протяжении всех десяти месяцев постоянно возвращался мыслями к ней, но даже предположить не мог, что, когда увижу, так зацепит. Изменилась, и не только внешне. Это чувствовалось в её ответах, в её голосе, движениях. То, что было в зачатках и зацепило ещё при нашем знакомстве, сейчас расцвело в ней, и от этого меня накрывало. Неожиданное открытие. Ромка заснул. Поднялся, согнал кота, поправил одеяло и дождавшись уже привычного: {«Спокойной ночи, зайчонок!»}, вышел из комнаты.

***

Звон колокольчика над дверью заставил меня обернуться и тихо выругаться.

− Мы уже закрыты, – бросила, возвращая взгляд к документам, которые разложила на прилавке.

− Ещё без пяти минут, – ухмыльнувшись, Франц взглянул на часы.

− Для тебя уже закрыто.

− Снова агрессия. Ты на всех так бросаешься или только на меня?

− Стас, − громко выдохнула, проводя рукой по волосам, − не до тебя сегодня. Серьёзно. Если ты опять со своими подкатами, то приходи через неделю, а лучше вообще не приходи.

− Случилось что-то? – улыбка исчезла, взгляд сосредоточенно скользил по моему лицу. − Выглядишь усталой.

− СЭС случился. Кто-то наваял им на нас жалобу, предписание выдали.

− Придирки или реально ваш косяк?

− Из пальца высосали, нет у меня нарушений.

− ИП на кого оформлено?

− На меня. А что?

− От кого жалоба поступила, сказали?

− Официально от физлица, а неофициально − меня пытаются вытеснить с места с высокой проходимостью. Предприниматель какой-то, – я скривилась, пытаясь вспомнить фамилию того козла. − У него ещё сеть булочных с придурошным названием.

− «Булоффная», Ситников Виталий Андреевич.

− Он самый.