К моему облегчению Стас ни разу за весь сеанс не обмолвился ни словом и, вообще, вёл себя так, словно его и нет. Когда мы вышли из зала, Ромка сразу потянул меня в сторону детской развлекательной площадки. Пока он там играл с детьми, я отошла к гардеробу за вещами. Набросив пальто, собиралась попрощаться с ребёнком и по-тихому удалиться из поля зрения Стаса, но не тут-то было.

− Поговорим?

− Не о чем, – делаю шаг в сторону, собираясь его обойти, но он снова встаёт на пути.

− И всё же.

− А давай, – высокомерно вздернула подбородок. Да, я тоже могу быть высокомерной сукой. Удивлен? − На чистоту, Стас, − мне есть, что ему сказать. – Когда-то ты мне сказал пойти вон. Я пошла и больше тебя не беспокоила, и беспокоить не собиралась. Оказалось, слишком тяжела ноша − быть приближенной царя. Мне не по силам. Ты меня послал, вполне четко дав понять, что я не соответствую твоим стандартам. Поэтому у меня возникает вполне резонный вопрос. Какого хр*на ты сейчас строишь из себя влюбленного Ромео? Цветочки свои чахлые таскаешь, ребёнка используешь, чтобы встретиться?

− Мне извиниться? – напряжённая поза и тяжёлый взгляд, который когда-то заставлял меня заткнуться.

− Не напрягайся. А то боюсь, меня твоей короной прихлопнет или, как минимум, ногу отдавит, – снова делаю попытку уйти, но он мягко ловит меня за локоть.

− Дин.

− Мне прямым текстом тебе сказать, куда ты можешь отправиться вместе со своими извинениями? Или сам уже понял? – вырываю свою руку.

− Ты разговаривать можешь нормально? Шутка про царя изрядно затянулась, – ох, и куда же делось наше спокойствие и самообладание? Как ветром сдуло.

− А это разве была шутка? Стас, второй раз мне урок преподавать не нужно. Я с некоторых пор понимаю всё с первого раза. Господин Франц не любит, когда люди что-то недоговаривают, когда голову перед его персоной не склоняют. Ошибок не прощает, а если человек оступился, то и нах*й такого человека, даже взглядом не удостоишь. Я усвоила. Спасибо.

− Хватит разговаривать, как быдло. С подружкой своей переобщалась, что ли?

− Как ты там сказал тогда? Пошла вон? Свободна? Так вот, Франц, пошёл вон, свободен, – едва не толкнув его плечом, прошла мимо, навстречу бегущему к нам Ромке. Останавливать не стал.

− Дин, ты уходишь?

− Мне уже надо на работу. Позвонишь мне вечером?

− Конечно, − Ромка так искренне обнял меня, прижавшись всем телом, что на душе вмиг потеплело.

− Не скучай, зайчонок, − поцеловала его в щеку и, достав из сумки шоколадку, вручила мальчишке.

Шла по проспекту, а изнутри колотило, ещё не отпустило после разговора с Францем. После точки в наших недоотношениях, вроде, не мало времени прошло, а легче не становилось, но обязательно станет. Я уже знаю, что станет. Любая привязанность ослабевает, если её не подпитывать. Привязанность, не более. После истории с Артёмом я не хотела называть эти чувства таким высокопарным словом, как любовь. Потому что нельзя любить человека, который вытирает об тебя ноги, который априори ставит себя выше тебя. Нельзя, и всё тут. Ничем хорошим это не заканчивается. Настя права, с мужчинами надо быть злой и расчетливой сукой. Кусать надо первой, пока не укусили тебя. Почти десять месяцев прошло после того, как я вышла из квартиры Франца. У меня было достаточно времени, чтобы всё переосмыслить и сделать свои выводы. Я больше не намерена бежать за первым, решившим меня погладить и приласкать. Я скорее предпочту откусить руку тому, кто ко мне её протянет.

Глава 26

Музыка заглушает какие-либо звуки внешнего мира, тяжелый рок разрывает перепонки. Ещё бы, что творится внутри, убил хоть на минуту, было бы вообще за*бись. Удар, второй, комбинация. Удар с разворота, удар левой, защита. Левая, правая, двойной, и боксерские перчатки прилетают в мой затылок. Оборачиваюсь. Усманов, сука, стоит, привалившись плечом к стене, и ухмыляется. Подхватив со скамейки полотенце, вытираю бегущий по лицу пот и, дотянувшись до пульта, вырубаю музыку.

− Проблемы?

− Да, − выпиваю за раз полбутылки воды, остатки выливаю на голову. − Ты пришёл, – поднимаю с пола перчатки и бросаю в Славку.

− О, нет, я только из душа, рубашку свежую надел, – отбрасывает их на лавочку. Снова поднимаю и уже с силой бросаю в Усманова, ловит их налету. – Бл*, Стас, ну не сейчас, давай вечером, – третий раз я бросаю перчатки с желанием впечатать их в его рожу, и замахиваюсь для удара, но эта сука всегда была быстрее. Блокирует и в считанные секунды укладывает меня на маты. – Вот, не уймёшься же. Бинты есть? – поднимаюсь и киваю в сторону спортивной сумки.

Спустя полтора часа выходим из центра. Чиркнув зажигалкой, закуриваю.

− Чего припёрся?

− Мимо проезжал, решил заехать. А вот получить по ребрам как-то не планировал, − я лишь усмехнулся, покосившись на поморщившегося Славку. – Андрюха с Данькой в бар зовут завтра посидеть. Присоединишься?

− Что это? Сбор оставшихся холостяков?

− Анонимных, блин.

− Онанирующих, скорее, – Усманов заржал. – Подумаю. Если что, наберу.

***