Читаем Мой путь в рай полностью

- Один готов! Еще один! Фелипе погиб! Гарсиа погиб! Еще один!

Крики следовали один за другим так быстро, что я не мог понять, кто побеждает.

Я обогнул утес и подошел к разбитой машине. Несколько языков пламени посылали вверх черный дым. Видны были скорченные тела Мигеля и двух ябадзинов. Я встал под выступом скалы и принялся искать возможность для подъема. Сверху свалилось несколько кусков льда, и я поднял голову. Из темноты показалось тело и упало у моих ног.

Химера в зеленом защитном костюме.

- Цезарь погиб, - сообщил я остальным.

Наступило затишье в битве у выхода из долины. В течение нескольких минут никто не сообщал о потерях, не слышно было приказов. Кто-то закашлялся в микрофон шлема, обычно такой звук я соотношу с пневмонией. Я ждал, когда самурай спустится с утеса. У подножия утеса глубокий снег, я сел и зарылся в него, чтобы спрятаться. Смотрел по сторонам, не шевельнется ли что. Я не думал, что смогу выбраться из долины. Кашель прекратился, и Завала низким неровным голосом сказал:

- Не оставляйте меня самураям. Я не хочу сгореть.

Он сказал это негромко и как-то отвлеченно. Говорил он так, словно у него сотрясение мозга. Потом заплакал. Я надеялся, что кто-нибудь сломает ему шею.

Плач Завалы раздражал меня. За последние девять дней каждый из нас был убит не менее пятидесяти раз. Можно было подумать, что он привыкнет. В первый раз, сгорев, я все время чувствовал себя так, словно с моей головы содрали кожу, срезали череп и обнажили мозг перед огнем. После четырех часов боли лицо у меня онемело, зубы болели. Но содержание эндорфина постепенно повышалось, и я приспосабливался к постоянному шоку. Каждый приступ боли был не лучше предыдущего. Каждый угрожал затопить меня. Но сейчас волна не поглощала меня, а перекатывалась. Так я по крайней мере это чувствую. Теперь я мог выдерживать боль. Я надеялся, что то же самое произойдет с Завалой, но ничего подобного. Он верил, что у него гниют руки, но каждый раз как он обращался в корабельный госпиталь, ему отказывались дать антибиотики.

Мне хотелось унизить Завалу, назвать его ребенком, чтобы он перестал плакать. Но потом я понял, что никогда в жизни не стремился кого-нибудь унизить. С самой молодости я хотел быть врачом и помогать другим, сочувствовать в их горе. Я сделал вид, словно не слышу плача Завалы, чтобы не смутить его.

Кроме плача Завалы, никакой другой звук не нарушал покоя ночи.

- Кто-нибудь живой? - спросил я в микрофон.

Перфекто затрудненно ответил:

- Ах, Анжело, как приятно слышать, что ты цел!

- Где ты? - спросил я.

- Гоню к тебе двух ябадзинов.

- А что если они мне не нужны?

- Тогда молись, чтобы я настиг их раньше.

- Ты один?

- Нет. - Перфекто тяжело дышал. - За мной трое компадрес.

- Не очень торопитесь сюда, - сказал я. - Тут у нас где-то самурай на утесе и еще один в долине.

Перфекто сказал:

- Я на северном краю. Попытаюсь отрезать этих двоих, прежде чем они доберутся до тебя. На какой стороне твой снайпер?

- Не знаю. В какой стороне север?

- Если стать лицом к наклону долины вниз, слева от тебя.

- Тогда он на юге...

- Есть ли у тебя лишнее ружье? - вмешался Гектор.

- Да, а почему ты спрашиваешь?

- Один из самураев, которых мы преследуем, не вооружен. Твой друг может попытаться раздобыть ему ружье.

Я посмотрел на мертвого Цезаря. Его ружья не было. Я вскочил и обежал вокруг утеса, глядя вниз в долину. Далеко на юге по снегу брел человек спиной ко мне.

Я включил лазерный прицел и направил на землю за ним, потом начал поднимать, так что прицелился ему в спину. Потом включил увеличение, чтобы хорошо видеть цель. На таком расстоянии луч не удерживался на месте. Точка плясала по всему телу. Я дышал тяжело и неровно. Вдохнул, потом медленно выдохнул, удержал точку в середине спины самурая и нажал на спуск. На нем расцвел белый цветок, и самурай упал.

- Один готов! - сообщил я.

- Bueno, amigo! [Хорошо, друг (исп.)] - сказал Перфекто. - Как легко ты его...

- Васкес погиб, - крикнул Гектор.

- Ты видел, откуда стреляли? - спросила женщина, одна из его компадрес.

- Выстрел пришелся ему в лоб, так что стреляли откуда-то спереди.

Гектор сказал:

- Анжело, собери все лишние ружья и брось в глубокий снег, где их не найдут. Потом садись носом в сторону каньона. Возьмешь того, что вверху. А мы справимся с нашими двумя.

Я поискал вокруг и нашел два ружья - ружье Ноэля, соскользнувшее с утеса, и ружье самурая. Сунул их под разбитую машину и снова занял свое место под выступом, опять зарывшись в снег. Дальше в каньон я не решался отходить: следы сразу выдадут мое присутствие, а вот у машины снег так затоптан, что меня не обнаружат.

- Один готов! - сказал Гектор. - Второй только что завернул за поворот.

- Какой поворот? - спросил Перфекто.

Гектор ответил:

- Первый крутой поворот на север, возле большой вертикальной сосны.

- Тогда я прямо перед ним! - крикнул Перфекто.