Читаем Мой путь в рай полностью

- Какое высокомерие! - кричал Цугио. - Вы думаете, это весело? Думаете, забавно осквернять нашу кровь? Мы обсудили это на самом высоком уровне! Сам президент Мотоки принял решение: Мотоки наняла вас, чтобы вы сражались с ябадзинами, а не вступали в связь с нашими женщинами. Эти три женщины опозорили свой народ, свои семьи и свою корпорацию. Они восстановят свою честь! - И в этот момент словно невидимое стекло накрыло меня, и весь остаток дня я ходил как во сне, смотрел на все, как не имеющее ко мне отношения.

Трое адъютантов Цугио приблизились к трем девушкам в белом и встали перед ними, лицом к ним. Член семьи занял позицию справа от девушки. А слева оказались три самурая в зеленых боевых костюмах, они извлекли мечи и прижали их к шеям девушек. Потом адъютанты протянули каждой девушке по короткому мечу, wakizashi, девушки протерли лезвия и прижали их к животу.

Адъютанты что-то негромко сказали девушкам и кивнули. Две из них вонзили мечи себе в живот, а самураи взмахнули длинными мечами и снесли им головы, прежде чем они смогли унизить себя криком.

Третья девушка продолжала сидеть, держа меч у живота. Она посмотрела на труп девушки справа от себя, и стоическое выражение ее лица сменилось страхом. Она уронила меч и начала вставать, но стоявший рядом адъютант схватил ее за руки и заставил снова опуститься на колени. Все японцы были явно рассержены и потрясены ее трусостью. К девушке подбежала ее мать и начала что-то настойчиво говорить. Она вложила дочери в руки меч и делала движения в сторону живота, показывая, как дочь должна с ним поступить.

Адъютант еще немного поговорил с девушкой, и та расплакалась. Он снова вытянулся, и все японцы смотрели с ожиданием. Адъютант кивнул девушке, и та воткнула меч в живот, всего на толщину пальца, только чтобы ощутить боль. И самурай рядом с ней тут же отрубил ей голову. Как хорошие солдаты, мои companeros и я продолжали стоять по стойке смирно.

Генерал Цугио произнес речь о храбрости, проявленной этими женщинами.

- Даже у женщин больше храбрости, чем у некоторых из вас! Видите, как они спокойно встретили неизбежное? Их храбрость должна всем нам послужить великим примером. Некоторые начали сомневаться в вашей храбрости. Некоторые даже смеялись над вами! Когда же вы решитесь сражаться? Неужели вам хочется умереть с голоду?

Он все говорил и говорил. Наши люди переминались с ноги на ногу, и я чувствовал их беспокойство. Кто-то за мной крикнул:

- Мы ничего не боимся!

Другие одобрительно зашумели. Все это снимали на голографические ленты. Мотоки не сумела подкупить нас и решила добиться нашего участия в войне другим путем.

Когда Цугио кончил разглагольствовать, вперед вышел Гарсон. Он нервничал; облизывал губы и приглаживал волосы, пристально глядя на нас. Я видел, что он хочет призвать нас к немедленным действиям.

- Мuchachos, генерал Цугио и все граждане Мотоки, - обратился он. Кто-то прошептал в микрофон: "Приготовиться!", и началось перемещение в рядах. Гарсон продолжал: - Мы заслужили свое оружие и готовы показать, что можем применить его! Мы люди войны, а не трусы, над которыми можно смеяться!

- Со времен Кортеса ни одна испанская армия не была на таком далеком берегу и не встречала так много сильных противников. - Мне показалось забавным, что Гарсон всех индейцев, химер и людей разных национальностей возвысил до испанцев. Он беспокойно смотрел на нас, и в голосе его звучало напряжение и искренний страх. - Но хоть нас немного, я напомню вам о тех великих деяниях, которые совершил Писарро - он особо выделил имя "Писарро", - и его небольшой отряд в сто восемьдесят человек.

И я неожиданно понял, что он собирается сделать. Имя "Писарро" он произнес как тайный пароль, и это так и было на самом деле. Жители Мотоки никогда не изучали деяния конкистадоров, не знали их предательства. Я чувствовал, как напряжена стоявшая рядом Абрайра, и неожиданно понял, почему она нервничает, почему кое-кто из наших людей остался в лагере. Посмотрел в сторону индустриального парка, где находится арсенал. Его нужно захватить прежде всего, и я инстинктивно понял, что на него уже напали. И действительно, человек в полном вооружении стоял на крыше низкого здания и размахивал зеленым сигнальным флагом.

- И подобно Писарро, - продолжал Гарсон, - мы оказываемся в прекрасном новом мире. И, как у Кортеса, наши корабли сгорели за нами! У нас нет другого выхода - только идти вперед и сражаться! Нам предстоял трудный выбор. Никто этого не хотел. Никто из нас не хотел, чтобы наши неподготовленные companeros вышли против ябадзинов. Мы не хотели видеть, как они умирают. Но что нам оставалось делать?

Гарсон помолчал, как бы давая всем возможность сообразить, что оставалось делать.

- В соответствии с законом Объединенных Наций Земли я публично заявляю о нашем намерении восстать и образовать новое независимое государство.

Кто-то в толпе закричал:

- Гарсона в президенты!

Как один, пять тысяч человек закричали:

- Да здравствует Гарсон! - и обнажили оружие.