Читаем Мой путь в рай полностью

- Согласен. Но не пойму, почему они все вдруг решили полюбить нас.

- А они и не полюбили. В большинстве. И не уверена, что когда-нибудь мы им понравимся. Ты заметил ужас на лицах детей, когда они нам пели? - Я был так ошеломлен, что не заметил этого. - Мы их смутили. Они считали, что мы захотим воевать за Мотоки. С их точки зрения, контракт и страх смерти незначительные соображения. Мы должны воевать, потому что, по их мнению, это для нас единственный способ сохранить лицо. Анжело, после первого мятежа все действительно надолго успокоилось. Всех зачинщиков мятежа японцы поместили в криотанки и больше никогда о мятеже не упоминали. Они решили, что это просто трусость со стороны отдельных людей, что большинство их нас будет унижено напоминанием об этом событии.

- Но теперь все трусы изолированы, и Мотоки не может понять, почему мы не хотим воевать. И вот японцы хватаются за соломинку. Может, они пригласили нас в свои дома, потому что считали, что оскорбили нас, обращались с нами, как с eta, самыми низкими в их обществе. Теперь, вероятно, иностранцам-самураям будет предоставлен более высокий статус допустим, рабочих корпорации низшего разряда. Я могу только это считать причиной приглашения. Если, конечно, они не хотят отяготить нас долгом on.

Она продолжала:

- И если они этого хотят, то, возможно, и подействует.

Я удивленно посмотрел на нее.

- Что это значит? Кому это не все равно?

- Например, Завале. Ты видел, как горели его глаза? Обед и ванна с самураями. Он на небе. Он хотел этого все два года. Мавро и Перфекто тоже. Поэтому они сейчас в бане. Дьявол, даже я этого хотела.

- Не понимаю. Чего ты хотела?

Абрайра вздохнула и посмотрела на землю.

- Хотела... уважения. Чтобы кто-то уважал меня. Хотела чувства принадлежности. Ты знаешь, на корабле самураи все время избегали нас. Они были высокомерны. И даже когда кое-кто из нас получил ранг самурая, они все равно не позволяли приблизиться; это часть их культуры, ты понимаешь. Чтобы сработала их социально-инженерная программа, они должны быть изолированы от любого общества, которое может их заразить. Таков первый закон социальной инженерии. Я удивлена, что они сегодня впустили нас в свои дома. Это говорит об их отчаянии, они рискуют всем ради надежды, что мы им поможем.

- Так ты думаешь, некоторые из нас присоединяться к ним только потому, что хотят уважения? - спросил я. - Я боялся, ты скажешь что-нибудь худшее. Скажешь, что некоторые из нас уподобляются им.

- Разложение культуры действует в обоих направлениях, - ответила Абрайра, - и твои слова имеют смысл. Самураи долго учили нас "жить как мертвые". Это мистическая фраза, и эту философию они применяют не только к сражениям. Она не просто означает готовность отдать жизнь за какую-то цель, она означает, что нужно быть мертвым по отношению к собственной воле и желаниям. Обитатели Мотоки научились жить как овцы, действовать, не задумываясь, просто потому, что такова воля их предводителей. Анжело, я видела, как в наших товарищах растет такая же пассивность. Возможно, ты прав. Некоторые из наших людей будут сражаться просто потому, что им все равно, что с ними станет.

Мы возвращались в лагерь мимо дома с безукоризненным газоном, украшенным большими странной формы камнями.

Навстречу шли три человека, все латиноамериканцы, в белых кимоно, они смеялись какой-то шутке. Я отступил, давая им возможность пройти, и неожиданно узнал в них мятежников, выпущенных из амбара. Ближайший ко мне - Даниель Соса, один из тех, что насиловали Абрайру.

Узнавание Даниеля и его смерть произошли почти одновременно. Тело мое само знало, где найти рукоять мачете, хотя мозг еще не знал. Я выхватил мачете из ножен и ударил его по шее и через грудную клетку. Качество стали таково, что она легко перерубила позвоночник. Даниель был человек, инфракрасного зрения у него не было. Я думаю, в сумерках он не узнал меня и так и не понял, что произошло.

Я схватил человека, с которым он говорил, низкорослого, с широкими ноздрями индейца, и прижал мачете к его горлу.

- Где Люсио? - закричал я.

Он так часто умирал в симуляторе, что не испугался моего ножа. Холодно посмотрел на меня.

- Сержант Даниеля? Я его с полчаса не видел, с самого обеда. Он собирался идти с остальными в баню.

Абрайра достала свой мачете и стояла рядом со мной.

В городе много общественных бань. Я спросил:

- В которую?

Он пожал плечами.

- Где вы обедали?

- У хозяина Танаки, выше по улице, третий дом слева.

Я оттолкнул его в сторону; он как будто не собирался драться. Я его раньше никогда не видел. Включился, чтобы связаться с Перфекто и предупредить его, что Люсио на свободе и направляется в баню. Он поблагодарил меня и обещал немедленно присоединиться к охоте.