Читаем Мой первый линь (СИ) полностью

   Ничего этого я, конечно, тогда не знал и думал, что вскоре, вероятно, та же участь постигнет и другого линя, первого. Что было делать, я не знал и, с отчаянием и мольбой в глазах глядя на оставшегося в живых линя, взывал к небесным силам, чтобы они даровали ему жизнь. А он, раскинув в стороны широкие грудные плавники, смотрел на меня из глубины и лениво шевелил жабрами, словно хотел сказать: "Какой ты еще глупый! Да я уже давно забыл про твой крючок, а ты все слезы льешь. Лучше бы червячка мне бросил, третьи сутки уж голодаю".

   Позавтракав, я вновь заторопился к своему питомцу. Он шевельнул глазом и вопросительно уставился на меня. Но я не собирался его кормить: было еще рано; кое-какой опыт в этом деле у меня был. Он должен проголодаться. А сейчас... Я просто стоял на коленях и любовался этаким дивным творением природы, которое собирался... приручить. Поэтому я время от времени брал линя в руки, разглядывая его, как Крез свои сокровища, любуясь его золотыми боками, глазами цвета недоспелого боярышника и маленькими усиками по углам рта. Кстати, таким образом я понемногу приучал его к виду своих пальцев, которые очень скоро начнут его кормить.

   В этот же день вечером я бросил в аквариум первого червя. Линь сделал движение и выплыл из водорослей, но, увидев меня, тотчас скрылся. Сколько я потом ни ждал, даже скрываясь у него из виду, червяк оставался нетронутым. Но рыба была голодна, я знал это. Врожденная осторожность и боязнь мешали ей. Промаявшись этак довольно долго и не добившись результата, я решил пойти ва-банк. Взяв червя, я опустил руку в воду и с возгласом "Вась, Вась, Вась!" поднес это аппетитное лакомство к самым губам линя. И случилось чудо! Вася, как я тут же окрестил моего питомца, ткнулся носом в мои пальцы, схватил червя и тотчас, не сходя с места, проглотил его. Потом медленно, бочком, бочком ушел в траву. Я выждал минут десять и вновь опустил в воду руку с червем. Вася немедленно подплыл и остановился сантиметрах в пяти, уставившись на него. Я немного подождал, потом разжал пальцы. Червь упал на дно и завертелся. Смотрю, плавники у моего линя зашевелились - верный признак начала его движения. Еще бы, такой аппетитный ужин! Сравнишь разве с той дохлятиной, на которую он попался? Однако он по-прежнему стоял на месте, кажется, вот-вот готовый удрать. И тогда я догадался вытащить руку из воды. Как только она исчезла, линь мигом схватил червя и скрылся с ним в водорослях. Поразмыслив, я понял, в чем тут дело. В первый раз голод толкнул его на отчаянный шаг. Во второй, перекусив, он уже проявил настороженность. Но потом, когда ничто уже не могло ему помешать, она была забыта. Вот только ладонь... Но, похоже, она не сулила зла.

   Так прошло еще несколько дней, в течение которых я приучал Васю к виду моих пальцев. В конце концов он настолько к ним привык, что, уже ничуть не боясь, подплывал и вырывал из них червя, как ни крепко я его держал. А однажды, когда я полез в воду, чтобы вытащить старые водоросли и заменить их свежими, он подошел и несколько раз ткнулся носом в мою ладонь, но, не найдя между пальцами привычной еды, обиженно отвернулся и уплыл прочь. Пришлось угостить его парой червей, чтобы не дулся.

   Настал день отъезда. К этому времени у меня все было готово для перевозки линя: груша, шланг и распылитель. И даже с местами в вагоне нам посчастливилось: достались нижние полки. Оставалось упрятать моего подопечного в приготовленную для него емкость и - в путь-дорогу. И тут... - ну кто бы мог подумать! - выяснилось, что Вася не пролезает в горловину пятилитровой бутыли. От отчаяния у меня чуть слезы не брызнули из глаз. Что же делать? Неужели все прахом? А я так надеялся привезти домой моего линя живым и в мечтах уже любовался, как он плавает в ванне!.. А теперь?.. Куда его? Кто будет им заниматься, кому он тут нужен!.. А время между тем поджимало, пора уже было выходить из дому. И тут на помощь пришла хозяйка - мать Славки, Валя:

   - А может, он в десятилитровую канистру войдет? Горло-то у нее шире.

   - Ничего себе! - опешил я. - В ней же воду из колодца носим! Как же ты теперь без такой фляги?

   - Ерунда, в двух пятилитровых бутылках донесу уж один раз. Много ли мне одной надо?

   Безусловно, смысл в этом был, ведь другого выхода не оставалось. Однако, черт возьми!..

   - Все это хорошо, конечно, - стал я озабоченно тереть рукой подбородок, - но такой объем... целый чемодан! Вещей и без того уйма!

   - Иного пути нет, - развела руками Валя. - Потом обратно привезете, чай, на будущий год снова к нам.

   Да, об этом уже толковали. И я согласился. Ради такого дела-то!

   Я принес десятилитровую канистру, налил в нее воды, поймал линя, поднес его к горловине и... Нет, надо было видеть при этом мое обескураженное лицо и слышать крик, напоминающий возглас "Помогите!" Линь не пролезал и в эту горловину, хотя она была шире той, первой.

   - Ну, раскормил! - буркнула сбоку жена. - Отъел харю-то! Поменьше надо было жрать давать.

   Славка давился от смеха. Я повернулся к нему.