— Не говори, — шепчет он, задыхаясь. — Если есть «но», значит… Заслужил. Кристина, — он разворачивает меня, поддевает пальцами подбородок, внимательно смотрит в глаза, словно хочет проникнуть в самую душу: — если собираешься отказать — откажи сразу. Не нужно тянуть время… Давать надежду… Чёрт… Получается, что я жалуюсь, ною, чуть ли не выпрашиваю… — он улыбается ранено и грустно. — Хочу, чтобы ты знала — я приму и уважу любое твоё решение. Не нужно насиловать себя, подстраиваться по ситуацию… Если есть сомнения, нельзя принимать решение под действием каких-нибудь сиюминутных эмоций…

— Но… твой дедушка? — вспоминаю недавний разговор и щедрый подарок. — Он ведь ждёт нашей свадьбы.

Давлат грустно усмехается:

— Дедушка первый, кто надаёт мне по шее, если узнает, что я давил на тебя или, не приведи господи, канючил. Он полностью на твоей стороне. Ради того, чтобы угодить ему — вовсе не стоит говорить «да».

— Хорошо, — киваю, — я пойду…

— Иди, — неохотно отпускает меня Давлат, — до встречи в клубе.

Спешно ухожу, потому что наш разговор начал принимать тяжёлый оборот. Стою на ступеньках офиса «Сапфиров от Сафирова» и чувствую себя Золушкой, у которой карета превратилась в тыкву.

Роллс-Ройс за мной больше не приедет — вон он покорно в стороне ждёт хозяина. А мне пора возвращаться с небес на землю и вспоминать, что обычные люди вызывают такси через приложение. Делаю это, оглядываясь по сторонам и… будто просыпаюсь, возвращаюсь в реальность. Нет, я не Золушка — Спящая Красавица, как говорится: проснулась и… офигела.

Пора, пора встряхнуться и заканчивать этот фарс. Игры никогда никому ничего хорошего не приносили. Игры в семью — тем более. Я согласилась на эту аферу, потому что срочно нужны были деньги на лечение Борьки… Теперь этот вопрос в прошлом. Долг возвращать не нужно — Давлат, таким образом, вложился в юное дарование. И я должна уважать его решение. Стало быть, меня ничего не держит.

Уволюсь, разведусь…Хотя — чего разводиться-то? Там всё фикция, показуха для прессы… Липа…

Пора начинать новую жизнь. Свою. Без игр.

Именно с таким намерением я приезжаю… в дом Давлата, который за последнее время привыкла считать и моим тоже.

Вхожу в гостиную полная твёрдых намерений покинуть это здание, но… все мои благие помыслы разбиваются в прах о картину, предстающую моему взору — об Элеонору, которая сидит, закинув ногу за ногу, и курит…

Оглядев меня, она хмыкает, хлопает ладонью по дивану рядом с собой, приглашая сесть, и, когда я падаю, потому что от шока нет сил стоять, она спрашивает, лукаво глядя на меня:

— Так ты всё-таки хочешь узнать, что было в том письме?

Сначала — хлопаю ресницами, не понимая, о чём речь… А потом вспоминаю: моё первое появление в доме Башира Давидовича… Лампа листает что-то в телефоне, звучит взрыв, лысый громила-охранник на полу весь в крови…

Очередная бутафорская смерть.

Очередная ложь.

Нет уж — в новый мир без тайн и лжи.

Поэтому отвечаю прямо:

— Хочу.

Она усмехается — хищно так, неприятно — и поворачивает ко мне экран своего айфона, где открыто письмо…

Глава 20. Решения и последствия

Лампа упомянула как-то, что ей тоже угрожали отредактировать реальность. Тогда я не особенно предала этому значения. Вернее, не так. Разумеется, разозлилась и испугалась за неё, но… Это было как-то словно необидно, что ли. Вроде бы не с нами. Даже не страшно.

Теперь же, читая то самое письмо, где Лампе угрожают проснуться в другой реальности небеременной, ощущаю, что по спине сбегает холодая струйка. Всё действительно оказалось хуже, чем мы могли предположить, злее, ужаснее… И — если верить подписи — за этим стоял человек, который недавно клялся мне в любви. Он равнодушно подписывал приговор маленькому не родившемуся созданию лишь в угоду какой-то своей странной, противоестественной игре. Есть отчего ощутить леденящую жуть…

Но ключевое здесь если верить. Стоит ли доверять информации, которую приносит Элеонора? Да и потом — смысл теперь от этого письма? К каналу и шоу привлечено внимание общественности. Больше они не смогут столь безнаказанно играть в богов.

— Ты, наверное, не понимаешь, — вскидывает свои идеальные брови моя свекровь. — Или не знаешь всей ситуации. Того, что творится на «Отдыхай».

Действительно не знаю, в чём честно и признаюсь.

— Сейчас дела обстоят так, что под подозрением в основном Дробант. Он там нынче главный злодей. Остальные позиционируются чуть ли ни как жертвы. — Она хищно улыбается. — Однако если это письмо попадёт в прессу, то плохо придётся и Давлату. Все увидят, что у него тоже рыльце в пушку. Ведь он далеко не паинька у тебя…

— Да он как-то и не стремился, — невольно защищаю мужа.