Читаем Мой Милош полностью

Окончились утренние пробужденьясо стоящей палкойкоторая ведет и указует дорогу.Указуется Я, и этосовершенно черная пропасть.Худшему нету дна.Пришла пора набожных книжек.Чтобы я вцепился в какую-то святуюнапример блаженную Кунигундуи повис как мешок над бездной.А она держится за рясу святого Францискаи так возносимся всей гирляндой.

(август 2003)

Что мне

Что мне, да и еще там кому до того,Что будут и дальше рассветы и закаты,снег на горах, и подснежники,и человечество с кошками и собаками?Что нам до того,что в великое землетрясенье часть Северной Калифорнииобвалится в море?Что рассмотрена будет легальность браков с компьютерами,Что возникнет кибернетическая планетарная держава,Что в 3000 году в Риме будут торжественно праздноватьвступление в четвертое тысячелетие христианства?Что нам до того – если в наших краях умолкает гомон мираИ мы вступаем в Другое, за пространство и время.Напрасно в обряде Дзядов нас искушают даром еды и питья.Не откликаемся, ибо нет языка, чтобы понять друг друга с живыми.И вянут бесполезно цветы, возложенные, когда мы были уже далеко.

(2003)

Старый человек смотрит телевизор

Может всё ж вы хоть бы каплюслёз пролилиа не щерили бы зубыи для зала сальто не крутилиЧтобы чуточку подуматьесть причины и заботыне один я это знаюстарый и белобородыйКаждый для отводу глазстроит рожи ртом и носомчтоб не догадались чтогорький плач в себе мы носимВаши штучки и не вашиа притворныа хотелось бы вам стенкуголовой пробить прискорбнойИ далёко отлететь навекина свободуНе считать ни тяжких дней,ни за годом годыЗначит нам не до концаздешняя земля милаВот на это вы могли быподобрать музы´ку и слова

(2003)

Доброта

Такая в нем нежность скопилась, что при видехромого воробья готов был разрыдаться.Под безупречным светским лоском он скрывалсвое состраданье ко всему живому.Кое-кто об этом подозревал, но уж точнооб этом таинственно знали малые птахи,они садились ему на голову и плечи, когда оностанавливался в парке, и ели у него из рук,как если бы отменен закон, велящиймалому остерегаться большого,чтобы не быть пожранным.Как если бы время пошло вспять и вновь засиялитропинки в райском саду.Нелегко мне было понять этого человека,в словах его зияло знание о том, как ужасен мир,этот ужас был испытан и прочувствован до самого нутра.И я спрашивал себя, как сумел он в себе подавитьбунт, найдя силы на смиренную любовь.Потому, пожалуй, что мир хоть дурной, но существует.

Флейта крысолова

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза