— Так ведь он сам и придумал начало, и начало было верное, оказалось такое же, как у тебя. Что ж ты соврал, что не знаешь?

— Да что его спрашивать! — ворчит Лукарев. — Не первый раз про это речь.

Все говорили разом, и Лёве снова пришлось вмешаться:

— Что же вы предлагаете, ребята?

— Выбрать другого! Другого вожатого! — раздалось сразу несколько голосов.

Наступило молчание.

— Ты согласен с тем, что о тебе сказали? — заговорила я, обращаясь к Андрею.

— Звено, конечно, работает плохо, — ответил он хмуро.

— А почему? Пусть скажет, почему плохо! — снова закричали ребята.

— Работа звена зависит не от одного вожатого. Я предлагал ребятам пойти в кино на «Белеет парус одинокий», а они не захотели.

Снова поднялся шум. Оказалось, все, кроме Андрея, видели эту картину, и не по одному разу, потому и отказались итти. А когда ребята пошли смотреть «Клятву Тимура», Андрей не пошёл, потому что он как раз уже видел её.

— В общем, надо другого вожатого, — заключает Лабутин.

После краткой заминки слово взял молчавший до сих пор Румянцев.

— Я предлагаю оставить Морозова вожатым, — совершенно неожиданно заявляет он. — Ведь мы говорим ему всё это в первый раз.

— Как так — в первый раз?

— Ну, каждый в отдельности, может, и говорил. А как следует, все вместе не говорили. Вот теперь мы ему всё сказали, и пускай он теперь знает. Пускай остаётся вожатым и хорошо работает. А если не будет хорошо работать, тогда выберем другого, — закончил Володя, обводя товарищей доверчивым взглядом.

Конечно, опять поднялся спор. Лабутин и Лукарев — решительно против. Даже Ваня, Ваня, который всегда готов ждать от товарищей только хорошего, заявляет категорически:

— Ерунда это, все равно никакого толку не будет!

И тут неожиданно и негромко говорит Вася Воробейко:

— Что же, он совсем не человек, что ли?

И Коля Савенков поддерживает:

— Пускай покажет, на что годен. Посмотрим. Выбрать другого всегда успеем.

Голосуют. Голоса разделяются: четыре за то, чтобы выбрать другого, шесть за то, чтобы Морозова оставить. Надо сказать правду: не очень солидное и почётное большинство, но всё-таки большинство. И тут, ко всеобщему удивлению, Саша Воробейко, только что голосовавший против Андрея, трёт лоб, что-то соображая, и миролюбиво говорит:

— Что ж, ладно. Пускай работает. — И, обернувшись к Морозову, нравоучительно добавляет: — Ты не обижайся, тебе говорят не со зла, а для твоей же пользы.

У Андрея лицо совсем красное, губы сжаты плотнее обычного, но голос уже звучит почти ровно.

— Давайте составим план работы, — говорит он. — Предлагайте.

…Задержавшись немного, мы выходим из школы вдвоём с Лёвой.

— Лёва, — говорю я ему, — вы подумайте только: Саша Воробейко поучает Андрея Морозова! Согласитесь, год назад мы никак не могли бы подумать, что возможна такая вещь.

— А понял Андрей хоть что-нибудь? — задумчиво говорит Лёва.

— Не всё… но кое-что, несомненно, понял!

Сочинения на вольную тему

На уроке русского языка я говорю ребятам:

— Сегодня я принесла ваши сочинения на вольную тему. Есть сочинения: «На каникулах», «В лес за грибами». Одни вспоминали лето, другие — зимние каникулы. Есть сочинения о лыжном походе, о футбольном матче, о любимых книгах. Но сейчас я хочу прочитать вам два сочинения на одну и ту же тему — о нашем детском доме. Вот первое. Слушайте:

«Один раз мы поехали в Болшевский детский дом, и потом стали ездить туда часто. Мы подружились с ребятами, хотя они и маленькие. Они все круглые сироты, у них нет ни отца, ни матери. Нам Марина Николаевна не разрешила ни о чём их спрашивать, чтоб они не вспоминали про своё горе. Мы и не спрашиваем ни о чём, но иногда и так видно. У Толи Попова на руке написан номер, который ему дали в фашистском лагере. Номер голубой, и эта краска не смывается. Тут спрашивать нечего, всё сам понимаешь. Ещё я хочу рассказать про Соню Смирнову и Женю Смирнова. Они брат и сестра. Соне пять лет, а Жене — десять. Они живут в детском доме очень давно, у них тоже нет ни отца, ни матери. Они очень ко всем привыкли, а Соня говорит Людмиле Ивановне «мама». Я учил Соню узнавать буквы, но она ещё маленькая. Она про букву «о» говорит: «Это мячик», а про букву «е» — «сломанный мячик», Женя её любит и никогда не обижает. Он учится в третьем классе.

И вот приехала в детский дом одна женщина и говорит: «Я хочу взять на воспитание ребёнка». И стала просить, чтобы ей дали Соню, и говорит: «Дайте мне эту девочку, ей у меня будет хорошо». А Женя заплакал и закричал: «Не дам, не дам! Поперёк лягу, а не дам! Всё равно ей нигде лучше не будет!» Но эта женщина очень просила, и все боялись, что Людмила Ивановна отдаст Соню. Но она не отдала, и все были рады. По-моему, очень хорошо и правильно Людмила Ивановна сделала, что не отдала. Там твой дом, где тебя любят и жалеют. Незачем Соне уходить, если её в детском доме любят и жалеют и у неё там брат».

Дочитав до конца, я чуть помедлила, потом сказала:

— Теперь слушайте второе сочинение: