Читаем Мои дневники полностью

Мальчик, который не раздевается на пляже из-за того, что обожжен сильно. Страшные шрамы по всему телу.


Каждый характер должен быть определенен! Ничего – вообще.

А здесь и истоки характеров очень нужны. Отчего подросток стал таким? Что-то важное должны мы узнать о его жизни, предшествовавшей тому моменту, как мы впервые увидели его на экране.


История братьев. Отец каплея погиб в катастрофе. Мать скоро вышла замуж. Сыну (будущему каплею) было тогда лет 10, отца он обожал. Как только мать вышла замуж, мальчик сбежал и поклялся больше никогда в их дом не приходить. Мать страшно страдала, мучился и муж ее новый – хороший человек, фронтовик. Уходил от нее только ради того, чтобы сын вернулся. В общем, трагедия.

Но мальчишка был непоколебим, и его отчим вернулся к матери – к тому времени у них родился ребенок, и нужно было его воспитывать.

Будущий каплей, после того как сбежал, поступил в нахимовское или мореходку. Один раз приезжал в свой город, но в дом не зашел, только постоял рядом и видел трехлетнего мальчика, который играл в песочнице, и мать – та смотрела на малыша и улыбалась. Он тогда долго плакал, уткнувшись лицом в водосточную трубу, и поклялся больше никогда не видеть их.

Младший брат подрастал и, с одной стороны, заочно ненавидел старшего брата за презрение к себе, о котором догадывался, а с другой стороны, сам того не замечая, влюблялся в него. Комната его была заставлена макетами яхт и шхун, сделанными руками старшего. А однажды мать принесла газету, в которой была фотография ее старшего сына, молодого морского офицера, отличившегося на больших учениях. Вырезку эту младший брат спрятал у себя. Но до конца простить старшего так и не мог.


Аналогия из русской классики. В «Подростке» Достоевского показаны удивительные метания между необъяснимой любовью к Версилову и совершенно объяснимой обидой на него. Рациональное желание унизить его и бессознательная эмоциональная необходимость защитить от тех, кто его унижает.


Как характером каплея, так и ревнивым его патриотизмом объясняется (и безоговорочно оправдывается) тот факт, что он отказывается принять помощь американцев. При этом говорит он с ними на чистом английском языке. (Или, возможно, кто-то из ребят закончил английскую спецшколу и выступает переводчиком.)

Армейские и флотские выражения

«Свободен, как мышь в амбаре»

«Шары по чайнику» – аналог выражения «Болт на все забил»

«Молотит под шланга» – отлынивает от работы

«До… ться и до столба можно!»

«Шибко» – определение меры и степени всего: «шибко умный», «шибко голова», «шибко надо»…

«Скучно будет – денег пошлешь»

«Приборз…»

«Шматец», «децел» – немного

«Пять баллов» – отлично

«Губари» – сидящие на губе матросы

«Построят, скажут»

«Хорэ» – то есть «хорош», хватит

«Примерил х…й к носу»

«Шара» – халтура

«Кожа» – проститутка

«Гоминдановцы» – патруль, комендатура

«Годки» – прослужившие год

«Кусок» – прапорщик

«Сундук» – мичман

Шутливые армейские диалоги

– Порубать бы.

– Да вчера же ели…


– У меня столько баб было, сколько вы с ним картошки не съели.


– Ты такой зеленый – сядь в траву, тебя не видно будет.

– Салабон. Жизни не знаешь.


С горечью:

– Одна радость в жизни – вытереть жопу мягкой салфеткой и обоссать хозяйство Шестакова.


Мичман Ткаченко. Начальник «губы». Матросы-губари ему жалуются:

– Товарищ мичман, холодно…

– Да я уж вам двойные решетки вставил, а вам все холодно.


Мичман Криворучко:

– Ты тупой, как пучок залуп, обтянутых брезентом!


Мичман выстраивает «губарей».

– Художники есть?

Все хором

– Есть!

– Шаг вперед!

– Порубать бы.

– Да вчера же ели…

Строй делает шаг вперед.

– Ну что, айвазовские! Возьмите по карандашику, – указывая на чугунные ломы, сваленные рядом. – И нарисуйте-ка мне здесь аккуратненькую ямку в вечной мерзлоте!


Вариант, если матросы выстраиваются на корабле:

– Художники есть?

– Есть.

Мичман кивает на швабру:

– Вот тебе кисть, ведро и иди рисуй мне палубу.


– Товарищ мичман, вы совсем нас овсом закормили! Мы так скоро ржать, как лошади, начнем.

– Да? Странно… Я вот с утра уточку съел – и ничего, не крякаю, – ковыряя длинным ногтем в зубах.


Жалоба вечно голодного новобранца:

– До камбуза вроде ничего. А как пообедал, так сразу есть хочется.


Построение на палубе


– Мне еще долго: де-е-е-ень, но-о-о-очь, де-е-е-е-ень, но-о-о-очь… А тебе быстро – зима, лето, зима, лето, и все.

Зарисовки из армейской жизни

Перейти на страницу:

Все книги серии Михалков Никита. Книги знаменитого актера и режиссера

Территория моей любви
Территория моей любви

Книга знаменитого режиссера и актера Никиты Михалкова – замечательный пример яркой автобиографической прозы. Частная жизнь и творчество сплетены здесь неразрывно. Начав со своей родословной (в числе предков автора – сподвижники Дмитрия Донского и Ермака, бояре Ивана Грозного и Василий Суриков), Никита Михалков переходит к воспоминаниям о матери, отце – авторе гимна СССР и новой России. За интереснейшей историей отношений со старшим братом, известным кинорежиссером, следует рассказ о своих детях – Ане, Наде, Степане, Артеме.Новые, порой неожиданные для читателя грани в судьбе автора открывает его доверительный рассказ о многих эпизодах личной жизни. О взаимном чувстве и драматическом разрыве с Анастасией Вертинской и о Любви на всю жизнь к своей жене Татьяне. О службе в армии на Тихом океане и Камчатке… И конечно же, о своих ролях и режиссерских работах.

Никита Сергеевич Михалков

Кино
Мои дневники
Мои дневники

Это мои записные книжки, которые я начал вести во время службы в армии, а точней, на Тихоокеанском флоте. Сорок лет катались они со мной по городам и весям, я почти никому их не показывал, продолжая записывать «для памяти» то, что мне казалось интересным, и относился к ним как к рабочему инструменту.Что же касается моих флотских дневников, вообще не понимаю, почему я в свое время их не уничтожил. Конечно, они не содержали секретных сведений. Но тот, кто жил в советское время, может представить, куда бы укатились мои мечты о режиссуре, попадись это записки на глаза какому-нибудь дяденьке со Старой площади или тётеньке из парткома «Мосфильма». Потому и прятал я дневники все эти годы.Но прошло время. И с такой скоростью, таким калейдоскопическим вихрем изменился ландшафт внешней и внутренней нашей жизни, что мне показалось – эти записи, сделанные то карандашом, то авторучкой, то в одном конце страны, то в другом, становятся определённым документом осознания времени, истории, человека.

Никита Сергеевич Михалков , Полина Михайловна Орловская

Биографии и Мемуары / Проза / Современная проза / Документальное
Право и Правда. Манифест просвещенного консерватизма
Право и Правда. Манифест просвещенного консерватизма

Сегодня в год столетнего юбилея двух русских революций мы предлагаем читательскому вниманию новое издание Манифеста просвещенного консерватизма под названием «Право и Правда».Его автор – выдающийся кинорежиссер и общественный деятель Никита Михалков.Надеемся, что посвященный российской консервативной идеологии Манифест, написанный простым, ясным и афористичным языком не только вызовет читательский интерес, но и послужит:«трезвым напоминанием о том, что время великих потрясений для России – это наша национальная трагедия и наша личная беда, и что век XXI станет для всех нас тем временем, когда мы начнём, наконец, жить по законам нормальной человеческой логики – без революций и контрреволюций».Книга адресована широкому кругу читателей.

Никита Сергеевич Михалков

Публицистика

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Айвазовский
Айвазовский

Иван Константинович Айвазовский — всемирно известный маринист, представитель «золотого века» отечественной культуры, один из немногих художников России, снискавший громкую мировую славу. Автор около шести тысяч произведений, участник более ста двадцати выставок, кавалер многих российских и иностранных орденов, он находил время и для обширной общественной, просветительской, благотворительной деятельности. Путешествия по странам Западной Европы, поездки в Турцию и на Кавказ стали важными вехами его творческого пути, но все же вдохновение он черпал прежде всего в родной Феодосии. Творческие замыслы, вдохновение, душевный отдых и стремление к новым свершениям даровало ему Черное море, которому он посвятил свой талант. Две стихии — морская и живописная — воспринимались им нераздельно, как неизменный исток творчества, сопутствовали его жизненному пути, его разочарованиям и успехам, бурям и штилям, сопровождая стремление истинного художника — служить Искусству и Отечеству.

Юлия Игоревна Андреева , Надежда Семеновна Григорович , Лев Арнольдович Вагнер , Екатерина Александровна Скоробогачева , Екатерина Скоробогачева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – неслось из всех немецких станций оповещения, стоило ему подняться в воздух, и «непобедимые» эксперты Люфтваффе спешили выйти из боя. «Храбрый из храбрых, вожак, лучший советский ас», – сказано в его наградном листе. Единственный Герой Советского Союза, трижды удостоенный этой высшей награды не после, а во время войны, Александр Иванович Покрышкин был не просто легендой, а живым символом советской авиации. На его боевом счету, только по официальным (сильно заниженным) данным, 59 сбитых самолетов противника. А его девиз «Высота – скорость – маневр – огонь!» стал универсальной «формулой победы» для всех «сталинских соколов».Эта книга предоставляет уникальную возможность увидеть решающие воздушные сражения Великой Отечественной глазами самих асов, из кабин «мессеров» и «фокке-вульфов» и через прицел покрышкинской «Аэрокобры».

Евгений Д Полищук , Евгений Полищук

Биографии и Мемуары / Документальное