Читаем Мои дневники полностью

– Что же теперь всем остальным делать, у которых они есть?..

Каплей не знает, что ответить, и говорит от бессилия:

– Ну ничего, из тебя на флоте человека сделают.

Он отходит в сторону и тоже видит теперь – из другого окна – стоящего внизу старика. Каплею становится вдруг его нестерпимо жалко.

Он идет к нему и говорит:

– Ты, отец, не беспокойся… все будет в порядке… Честное слово.


Наверное, все же придется давать воспоминания каждого из этих ребят. Скажем, какое-то последнее событие, что случилось в его жизни перед уходом в армию.


У одного отца нет. Только мать. Ухаживает за ней какой-то человек. Тихий, скромный, деликатный. Бывший фронтовик. Даже может потом оказаться, что он – Герой Советского Союза. Все медали вдруг надел в день проводов.


Как проявлялись характеры в подобных картинах? Важна атмосфера!

Образ картины? Не вестерн же? Или вестерн?

Как участвует страна в этой истории?

Сколько ребят? Характеры? Формула фильма?


Может быть, так:

Каплей ушел из дома оттого, что мать его вышла замуж после смерти отца, и так как характер у каплея крайний, то он навсегда порвал все нити с домом, с матерью, со всей семьей. Это может хорошо связаться с семейной историей того паренька, у которого отчим.

Допустим, разбирая личные дела, каплей в одном из них видит свой адрес, только у призывника фамилия другая. Короче, каплей понимает, что это его младший брат, по матери родной, а фамилия – ее второго мужа.

Хорошо бы не раскрывать этого до конца почти! Отличная скрытая пружина для развития сюжетной стороны.


Момент бессилия, когда он понимает, что ничего уже не может сделать, опираясь только на привычные для него методы воспитания.


Когда у ребят возникнет к нему уважение и доверие?

На смену озорству и балагурству приходит отчаяние. Какие уж тут шутки, когда нечего есть и пить. Тогда и начинают проявляться характеры.

Вывел их с утра на зарядку. «Разучим первый комплекс упражнений». Сам же эти упражнения не знает. Выдумывает на ходу.


Принятие присяги на терпящем бедствие судне!

Тропики. Жара. Голодные. Обросшие. Рация не работает…


Может быть, он понимает, что единственная возможность спастись – это занять все их время.

Допустим, сначала они принимают это происшествие за приятную и веселую игру. Никто и не предполагал, что армия для них начнется так весело и романтично! Но постепенно они осознают всю трагичность своего положения. На смену озорству и балагурству приходит отчаяние. Какие уж тут шутки, когда нечего есть и пить. Тогда и начинают проявляться характеры.


Мимо может пройти американский корабль, предложить помощь, но каплей откажется от нее.


История с консервами или еще с какой жратвой… Кто-то украл и спрятал банку. Подумали на кого-то и начали бить. Каплей остановил – сказал, что сунул туда банку он сам, случайно.

Все успокоились. Но потом, через какое-то время, когда все были еще более измучены, кто-то пустил недовольство, что, мол, каплей-то – хапуга и у себя в кубрике жрет втихаря все, что отобрал. И банку ту он не случайно взял, а просто спер. Поднялся ропот, но тогда один из них вдруг начал защищать каплея. Все возмутились, стали спорить, и тогда парень признался, что это он украл…

Или так: недовольство все росло и росло, и решили наконец «вывести каплея на чистую воду». Пошли к нему… Но он-то знает, что банку не трогал. Значит, тот, кто ее украл, тоже знает, что каплей осознает всю ситуацию (может быть, только не разгадал еще – кто украл, а может быть, и это знает, но молчит). И тем не менее вор идет на этот бунт вместе со всеми, идет!

Это может быть тот самый младший брат, который узнал брата в каплее, как и тот узнал его. Но оба молчат.

Каждый характер должен быть определенен! Ничего – вообще.

Для младшего каплей с детства был одновременно врагом и звездой. Младший чувствовал в нем силу, характер, мужество, носил в кармане вырезку из газеты с фотографией брата, но не мог простить ему обиды матери, ее слез и горя по потерянному сыну.

Может быть, поэтому и происходит на судне история с банкой?! То есть младший все время хочет заставить старшего применить насилие, хочет вычеркнуть его из своего сердца!.. Но старший умен, проницателен, мужественен.

Потом может быть объяснение братьев.


Дзен! Сила юности и беззащитности перед мужественностью, взрослостью, опытом. Чистота и искренность против рацио и человеческих шор.

Это борьба, в которой мужская суровость, знание того, что «человек человеку – волк», побеждается открытостью и чистотой, любовью, светом. Причем не побеждается в смысле «сокрушается», напротив: эти трепетные силы юности отогревают мужественное сердце, наполняют его любовью.


Зов крови, то необъяснимое влечение сына к отцу, которого он никогда не видел, или одного брата к другому.


Готовя бунт, младший врет всем – мол, каплей консервы жрет, вино у него, баба, сам видел. Слушая, один из ребят от обиды заплакал. «Есть хочу, вина, бабу, домой хочу!..»


Перейти на страницу:

Все книги серии Михалков Никита. Книги знаменитого актера и режиссера

Территория моей любви
Территория моей любви

Книга знаменитого режиссера и актера Никиты Михалкова – замечательный пример яркой автобиографической прозы. Частная жизнь и творчество сплетены здесь неразрывно. Начав со своей родословной (в числе предков автора – сподвижники Дмитрия Донского и Ермака, бояре Ивана Грозного и Василий Суриков), Никита Михалков переходит к воспоминаниям о матери, отце – авторе гимна СССР и новой России. За интереснейшей историей отношений со старшим братом, известным кинорежиссером, следует рассказ о своих детях – Ане, Наде, Степане, Артеме.Новые, порой неожиданные для читателя грани в судьбе автора открывает его доверительный рассказ о многих эпизодах личной жизни. О взаимном чувстве и драматическом разрыве с Анастасией Вертинской и о Любви на всю жизнь к своей жене Татьяне. О службе в армии на Тихом океане и Камчатке… И конечно же, о своих ролях и режиссерских работах.

Никита Сергеевич Михалков

Кино
Мои дневники
Мои дневники

Это мои записные книжки, которые я начал вести во время службы в армии, а точней, на Тихоокеанском флоте. Сорок лет катались они со мной по городам и весям, я почти никому их не показывал, продолжая записывать «для памяти» то, что мне казалось интересным, и относился к ним как к рабочему инструменту.Что же касается моих флотских дневников, вообще не понимаю, почему я в свое время их не уничтожил. Конечно, они не содержали секретных сведений. Но тот, кто жил в советское время, может представить, куда бы укатились мои мечты о режиссуре, попадись это записки на глаза какому-нибудь дяденьке со Старой площади или тётеньке из парткома «Мосфильма». Потому и прятал я дневники все эти годы.Но прошло время. И с такой скоростью, таким калейдоскопическим вихрем изменился ландшафт внешней и внутренней нашей жизни, что мне показалось – эти записи, сделанные то карандашом, то авторучкой, то в одном конце страны, то в другом, становятся определённым документом осознания времени, истории, человека.

Никита Сергеевич Михалков , Полина Михайловна Орловская

Биографии и Мемуары / Проза / Современная проза / Документальное
Право и Правда. Манифест просвещенного консерватизма
Право и Правда. Манифест просвещенного консерватизма

Сегодня в год столетнего юбилея двух русских революций мы предлагаем читательскому вниманию новое издание Манифеста просвещенного консерватизма под названием «Право и Правда».Его автор – выдающийся кинорежиссер и общественный деятель Никита Михалков.Надеемся, что посвященный российской консервативной идеологии Манифест, написанный простым, ясным и афористичным языком не только вызовет читательский интерес, но и послужит:«трезвым напоминанием о том, что время великих потрясений для России – это наша национальная трагедия и наша личная беда, и что век XXI станет для всех нас тем временем, когда мы начнём, наконец, жить по законам нормальной человеческой логики – без революций и контрреволюций».Книга адресована широкому кругу читателей.

Никита Сергеевич Михалков

Публицистика

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Айвазовский
Айвазовский

Иван Константинович Айвазовский — всемирно известный маринист, представитель «золотого века» отечественной культуры, один из немногих художников России, снискавший громкую мировую славу. Автор около шести тысяч произведений, участник более ста двадцати выставок, кавалер многих российских и иностранных орденов, он находил время и для обширной общественной, просветительской, благотворительной деятельности. Путешествия по странам Западной Европы, поездки в Турцию и на Кавказ стали важными вехами его творческого пути, но все же вдохновение он черпал прежде всего в родной Феодосии. Творческие замыслы, вдохновение, душевный отдых и стремление к новым свершениям даровало ему Черное море, которому он посвятил свой талант. Две стихии — морская и живописная — воспринимались им нераздельно, как неизменный исток творчества, сопутствовали его жизненному пути, его разочарованиям и успехам, бурям и штилям, сопровождая стремление истинного художника — служить Искусству и Отечеству.

Юлия Игоревна Андреева , Надежда Семеновна Григорович , Лев Арнольдович Вагнер , Екатерина Александровна Скоробогачева , Екатерина Скоробогачева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – неслось из всех немецких станций оповещения, стоило ему подняться в воздух, и «непобедимые» эксперты Люфтваффе спешили выйти из боя. «Храбрый из храбрых, вожак, лучший советский ас», – сказано в его наградном листе. Единственный Герой Советского Союза, трижды удостоенный этой высшей награды не после, а во время войны, Александр Иванович Покрышкин был не просто легендой, а живым символом советской авиации. На его боевом счету, только по официальным (сильно заниженным) данным, 59 сбитых самолетов противника. А его девиз «Высота – скорость – маневр – огонь!» стал универсальной «формулой победы» для всех «сталинских соколов».Эта книга предоставляет уникальную возможность увидеть решающие воздушные сражения Великой Отечественной глазами самих асов, из кабин «мессеров» и «фокке-вульфов» и через прицел покрышкинской «Аэрокобры».

Евгений Д Полищук , Евгений Полищук

Биографии и Мемуары / Документальное