Читаем Мое простое счастье полностью

Я села на кровать, чтобы застегнуть красные босоножки с открытым носком и подумать, куда можно отправиться в подобном наряде. Мой любимый бар на бульваре Эббота Кинни отпал сразу: туда не надевают ничего элегантнее чистой футболки.

Я решила доехать по Оушен-авеню до Санта-Моники и заглянуть в небольшой элитный отель на пляже, где можно посидеть за столиком в патио – одним из пяти столиков с видом на самый прекрасный в мире закат. Такой вид способен унести далеко-далеко от реальности.

Именно это мне сейчас и нужно – сбежать от реальности, хотя бы на один вечер. И надо действовать, пока я не уснула прямо так, сидя на постели в своем волшебном платье…

Даже не помню, как я легла. Проснулась я в помятом платье и одной незастегнутой босоножке. Часы показывали двенадцать двадцать один ночи. С тем же успехом могло быть и четыре ноль-ноль: почти все уже закрыто или скоро закроется, в том числе ресторан и бар в моем любимом отеле на берегу моря. Но я все равно встала, подняла вторую босоножку и, не давая себе времени передумать, взяла ключи от машины и вышла из дома. Может, мне хотелось похвастаться Джордан, что я все-таки сделала что-то конструктивное. А может, Джордан была ни при чем и мной уже двигала некая неведомая сила.

Знаю одно: когда я оказалась в ресторане и увидела эти огромные, футов двенадцать высотой, окна, выходящие на пляж, океан и все остальное, мне было уже неважно, что свет погашен, в баре ни души, мебель с патио убрана на ночь, а музыка – The Fever Брюса Спрингстина, кажется, – играет еле слышно. Неважно даже, что внутри – никого, кроме кудрявого мужчины, который стоит за стойкой и вытирает ее полотенцем.

Другое дело, что я ожидала увидеть за стойкой не неизвестного кудрявого мужчину, а бармена Рэя. Мы с Ником давно знали Рэя и однажды, когда он решил сняться в какой-то комедии, даже помогали ему учить роль и готовиться к прослушиванию. Он-то, наверное, налил бы мне выпить, несмотря на поздний час.

Я подошла к незнакомому бармену и сказала:

– Вы не Рэй.

Прозвучало это, видимо, довольно жалобно, потому что он рассмеялся:

– Нет, кажется, не Рэй.

Бармен широко улыбнулся, и я почувствовала прилив благодарности за то, что первой его фразой не оказалась вполне ожидаемая: «Мы уже закрыты». Я взглянула на него повнимательнее – приятное лицо, широкий разрез глаз, волевой подбородок с ямочкой и светлой щетиной того же цвета, что и дурацкие кудряшки. На нем была зеленая куртка, идеально гармонирующая с цветом глаз – пожалуй, даже слишком идеально.

– То есть я опоздала и заказ сделать не могу?

– Официально или неофициально? – спросил он, последний раз проводя полотенцем по стойке.

– А за какой ответ я получу стакан бурбона? С щепоткой соли, если можно.

Он снова улыбнулся. Какая же обворожительная у него улыбка… возможно, слишком любезная, зато искренняя и смущенная. Не наигранная и от этого, пожалуй, еще более опасная.

Бармен повесил полотенце себе на плечо:

– Тоже люблю этот напиток.

Я покачала головой:

– Неправда. Никто его не любит.

Но тут он достал из-за стойки стакан, в котором еще осталось немного бурбона с нерастворившейся солью.

– Мой дядя любил бурбон с солью, и я тоже к нему привык. Можете попробовать, если хотите.

Я встала на цыпочки и перегнулась через стойку.

– У вас что, припасены напитки на любой вкус? Довольно хлопотливый способ заработать чаевые.

– Может, присядете? – Бармен указал на стоящий напротив него табурет.

– Думаете, стоит? – спросила я, как будто собиралась спорить, хотя уже с готовностью приняла приглашение. Пока я устраивалась, стараясь сесть как можно ближе к стойке, платье сильно задралось, обнажая ноги. Видимо, двигалась я немного неловко, потому что бармен удивленно посмотрел на меня и спросил:

– С вами все в порядке?

– Все отлично. – Я протянула ему руку – просто из вежливости. Ну, и чтобы получить свой бурбон. – Меня зовут Аннабель Адамс… Хотя все называют меня Энни.

Он хотел пожать мне руку, но тут послышались шаги, и мы оба обернулись: к нам направлялся Рэй, мой знакомый бармен. Он был в уличной одежде, на локте висела кожаная куртка.

– Гриффин, ну все, я пошел… – начал было Рэй, но тут заметил меня. – О, а мы знакомы. Саманта, если не ошибаюсь? Саманта в красивом платье.

– Почти, – ответила я.

– Рэй, это Энни Адамс, – сказал мужчина за стойкой – Гриффин, как выяснилось.

Рэй посмотрел сначала на него, потом на меня:

– По правде говоря, Энни Адамс в красивом платье, я уже закрыл бар на ночь, так что извините. Лавочка открывается завтра в четыре дня…

Я хотела встать, но Гриффин осторожно накрыл мою руку своей:

– Рэй, все в порядке. Энни – моя подруга. Я пригласил ее выпить чего-нибудь, пока я тут прибираюсь. Иди, я сам все закрою.

Рэй снова посмотрел на меня:

– Вы с Гриффом друзья?

Я улыбнулась «Гриффу», который уже наливал мне бурбон – двойную порцию с целой кучей соли.

– Конечно!

– Ну, тогда ладно. – Рэй накинул куртку на плечи и пошел к выходу. – До скорого!

Я посмотрела на Гриффина: он поднял свой стакан и наклонил его в мою сторону.

– Ну что, теперь вы рады, что я все-таки не Рэй?