– Спасибо. Если доберешься до западного Массачусетса, я, пожалуй, схожу ради тебя в лавочку Лассе – вот где настоящие омары. Таких красных клешней ты в жизни не видела. Но чтобы их заполучить, надо изрядно потрудиться. Самых-самых Лассе продает местным поварам в три утра, иногда чуть позже – ближе к четырем, перед тем как они с сыном отправляются ловить омаров. Продает он их, только когда бывает в настроении. И только поварам, которых согласен терпеть.

– По-моему, и так хорошо.

– Ты просто не пробовала омаров из лавочки Лассе, – улыбнулся Гриффин.

Он достал из ящика еще одну вилку, сел на стол прямо напротив меня и тоже скрестил ноги. Я подгребла весь омлет поближе к себе, оставив ему малюсенький кусочек.

– Э-э… придется тебе приготовить себе другой.

Гриффин с трудом подавил улыбку и стал молча ждать, когда у меня проснется совесть.

– Ну ладно, ладно. – Я пододвинула к нему еще один крошечный кусочек. – Но больше не получишь, уж извини.

– Неслыханная щедрость!

Гриффин склонил голову набок и посмотрел на меня, долго и пристально.

– Ну и как ты справляешься? – спросил он.

– С чем?

Я с улыбкой смотрела в сковороду и запихивала в рот очередной, неподобающе большой для благовоспитанной леди кусок.

– С тем, что навлек на тебя фильм.

Я встретилась с ним взглядом и сразу посерьезнела. С трудом сглотнув, я сказала:

– Пытаюсь стать своей противоположностью.

Вдаваться в подробности я не стала. Я думала, Гриффин начнет расспрашивать или скажет, что он, конечно, плохо меня знает, но я нравлюсь ему такой, как есть. Однако он поступил намного лучше.

– Могу я чем-то помочь? – спросил он.

Тут-то я его и поцеловала.

5

Работая над колонкой «Сто открытий», я поняла, почему люди стремятся уехать далеко от дома. Есть, конечно, очевидная причина – бегство. Бегство от серых будней. Стремление пожить той жизнью, о которой всегда мечтал. Но существует и другая, менее очевидная и, возможно, более веская причина: в какой-то момент, обычно в середине путешествия, начинаешь верить, будто это – твоя настоящая жизнь и тебе никогда не придется возвращаться домой.

На следующее утро, когда я проснулась в постели Гриффина, мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: я не дома. Еще через мгновение я поняла, что и не хочу туда возвращаться – по крайней мере пока. Не хочу возвращаться в то состояние, в котором была. Поэтому я осталась лежать совершенно неподвижно, притворяясь, что сплю.

Гриффин ходил по комнате в одних джинсах, пытаясь прийти в себя до начала следующей двенадцатичасовой смены.

Отель предоставлял ему отличный номер люкс на верхнем этаже – мебель от «Ральфа Лорена», окна, выходящие на пляж и океан. Но я смотрела только на полуобнаженного Гриффина, стараясь не показывать вида, что думаю о нем, совершенно обнаженном… о нем и о себе, тоже совершенно обнаженной… Я невольно покраснела, словно подросток. Даже хуже – словно десятилетняя девчонка.

Я отвела взгляд и закрыла зардевшееся лицо руками, притворяясь спящей. Слишком поздно: Гриффин заметил, что я смотрю на него, и подсел ко мне на кровать. Я натянула простыню выше. Интересно, очень дико будет выглядеть, если я спрячусь под нее с головой?..

– Ну что, проснулась?

Я кивнула, натягивая простыню на подбородок.

Гриффин сощурился, словно что-то обдумывая, но вслух ничего не сказал и только улыбнулся.

– Хорошие новости – завтра у меня выходной, – заговорил он. – Не хочешь покататься со мной на серфе? Я знаю одно чудесное место рядом с Малибу. На него стоит посмотреть. А потом, если все пройдет хорошо, я свожу тебя на танцы.

Я невольно улыбнулась в ответ:

– Это что, проверка на вшивость?

– А ты как хотела? Бац, и сразу в дамки?

– Не отказалась бы… Потому что иначе проверку мне не пройти: я не катаюсь на серфе.

– Но танцевать-то ты любишь, верно?

– Очень… очень люблю.

Я больше не улыбалась. Да, я любила, я просто обожала танцевать, но Ник этой любви не разделял. При мысли о танцах мне стало радостно и в то же время грустно, потому что пригласил меня не он, а человек, которого я едва знала.

– Ты же, кажется, хотела стать своей противоположностью? – шутливо заметил Гриффин.

И он был прав.

– Значит, сначала серфинг, а потом танцы. По рукам?

По рукам.

6

– Мы просто поужинаем, да?

Я стояла перед зеркалом в желтом бикини – единственном купальнике, который смогла найти, хотя именно его мне хотелось найти меньше всего. Сверху все вполне прилично – бюстгальтер с обвивающими шею завязками а-ля Мэрилин Монро. Зато снизу… трусики с непростительно высокими вырезами по бокам, слишком сильно обнажающие ягодицы. К тому же, как ни странно, бикини было точно того же оттенка, что и мое волшебное платье, а уж это совершенно ни к чему.

– Вы просто поужинаете, – подтвердила Джордан.