— Чего уж там, бери сразу две. Чтобы лишний раз дорогу не перебегать.

Подумал еще, и двинулся следом за Ткачевым.

— Пивка что-то захотелось, да и пожрать что-нибудь прикупим. Пельменей да селедочки под картошку. У тебя, кстати, картошка-то найдется?

— Найдем.

Загрузившись пивом, закуской и водкой, они уже подходили к дому, в котором жил Ткачев, как вдруг тот спросил с хитринкой в голосе:

— Слушай, Филипп а чего это ты на скамейке про мента с единственной звездочкой на погоне вспомнил? Случаем, сам-то не из бывших?

Агеев вопросительно уставился на сотоварища.

— Ну а если даже из бывших? Что с того?

— Ничего, — радушной улыбкой успокоил его Ткачев. — Простоты такое сравнение привел, что… В общем, невозможно было не догадаться. Кстати, на пенсии или как?

— Что, что «или как»?

— Самолично рапорт написал?

— Какое там… Короче говоря, с начальством не сработался. Вот и дали под зад.

— Не жалеешь?

— Не знаю.

Агеев неожиданно остановился, словно раздумывая, стоит ли идти дальше, и в его голосе появились угрюмые нотки.

— А ты сам-то что?.. Поди ненавидишь — что бывших, что настоящих?

— Зачем же ты так сразу? — обиделся Ткачев. — Ненавидишь!.. Да ты сам-то как думаешь, кем я раньше работал?

— Ну-у?..

— Ладно, не ломай голову и можешь мне поверить на слово. Следователь!

Удивлению Агеева, казалось, не было конца.

— В райотделе! На земле!

— Бери выше. В прокуратуре.

— А чего же теперь?

— Ты имеешь в виду вот эти лохмотья? — с кривой усмешкой на лице произнес Ткачев, показав пальцем на фирменный чоповский значок.

— Ну!

— Считай, что тоже поддали. Причем с волчьим билетом в кармане. С-суки!

— За что?

— Потом расскажу.

Глава 8

Видимо, отработавшая все свои ресурсы, баржа переживала свой второй век. Намертво притороченная толстыми тросами к берегу, она сияла гирляндами огней, бликами, рассыпающихся в темноте по темной глади Москвы-реки.

Подкатив к «Вирджинии» на свежевымытом «БМВ», Плетнев притормозил почти у самого трапа, как бы раздумывая, стоит ли ему опускаться до незнакомого борделя, но, решив, что все-таки стоит, припарковался на небольшой площадке, огороженной парапетным камнем и цепями с огромными якорями на концах. С вальяжной неторопливостью свободного от насущных забот человека он выбрался из машины. Он даже не сомневался, что «Вирджиния», как и все столичные бордели, по крайней мере, более-менее приличные, оснащены системой не только внутреннего, но и внешнего наблюдения, оттого и выкобенивался перед глазком камеры, позволяя «секьюрити» лицезреть себя с самой выгодной стороны. Этакий русский граф впечатляющего роста и комплекции, решивший оторваться по полной программе.

Из иллюминаторов массивной надпалубной надстройки доносилась негромкая музыка, и Плетнев, поднявшийся по трапу на залитую светом палубу, едва не столкнулся нос к носу с плечистым парнем в стилизованной форме речника-матроса с красной повязкой на руке, что сразу же выдавало в нем охранника.

— Гостей принимаете? — расцвел в белозубой улыбке Плетнев.

Судя по реакции «матроса-переростка», Антона уже неплохо рассмотрели по монитору, вынесли свое собственное мнение о нем и даже, видимо, прониклись к его мощным плечам и столь же мощной шее, которую украшал массивный золотой кулон, просматривающийся в прорези расстегнутой на две верхние пуговицы сверхмодной рубашки.

— Ну, ежели человек хороший… — деланно улыбнулся охранник и приглашающе повел рукой, пропуская гостя в небольшой, заставленный столиками зал, залитый электрическим светом. Судя по свободным столикам, основная публика съезжалась в «Вирджинию» где-то ближе к полуночи, и это тоже говорило о ее статусе. И публика, судя по всему, здесь была уже проверенная, более-менее постоянная.

— Что-то не припомню вас раньше, — между тем вещал «матрос-переросток». — Впервые у нас?

— Точно так, впервой.

— Посоветовал кто или сами наткнулись на нас? — продолжал «вентилировать» гостя охранник.

— Считай, что по рекомендации. Давно уже хотел нырнуть к вам, да все недосуг было.

— Работа?

— Бизнес.

— Банковское дело?

— Зачем? — удивился Плетнев. — Банков сейчас — как поганых грибов в урожайный год. Дерево и стройматериалы. Думаю, на мой век хватит.

Охранник уважительно кивнул, и в этот момент из-за тяжелой портьеры, отделявшей зал от кухни, появился немолодой уже, с импозантной сединой на висках распорядитель, белоснежную рубашку которого украшал галстук-бабочка, и, величаво кивнув Плетневу, бросил стремительный взгляд на охранника. Получив в ответ утвердительный кивок, он расцвел в мягкой, располагающей улыбке и немного грассирую, спросил:

— Один будете или с дамой?

— Господь с вами! — нарочито сурово «возмутился» Плетнев. — Кто же в Тулу со своим самоваром едет?

Они с полуслова поняли друг друга, и распорядитель только улыбнулся в ответ.

— Совершенно с вами согласен. Тем более, что такой «Тулы», как у нас, — он сделал ударение на «Туле», прокатив звук «Т», — вы больше нигде в России не найдете.

И засмеялся игриво.

— Хотел бы надеяться, — хмыкнул Плетнев, обозревая полупустой зал. — Народ, насколько я догадываюсь, чуток попозже съезжается?