Читаем Модели культуры полностью

Добуанцы по праву заслужили такую оценку со стороны соседей. Они вероломны, им не ведом закон. Каждый сам за себя, и все против всех. В отличие от тробрианцев, у них нет слаженного общественного устройства, во главе которого стоят всеми уважаемые вожди и которое поддерживает постоянный мирный обмен товарами и привилегиями. На Добу нет вождей. Там однозначно нет определенного политического устройства. Строго говоря, у них нет законов. И это происходит не потому что они, подобно «естественному человеку» Руссо, еще не связанному общественным договором, находятся в состоянии анархии, а потому что существующие на Добу общественные формы придают злонамеренности и вероломству крайнюю ценность и превращают их в признанные обществом добродетели.

В любом случае, видеть на Добу анархию значит отдалиться от истины настолько, насколько это возможно. Общество добуанцев устроено в виде концентрических кругов, и внутри каждого круга допускаются определенные формы враждебности. К закону прибегают только в тех случаях, когда в рамках соответствующей определенной группы эту разрешенную культурой враждебность необходимо выразить. Территориальная общность, насчитывающая от четырех до двадцати деревень и носящая определенное название, представляет собой самое крупное функционирующее объединение у народов Добу. Оно служит военной единицей, которая находится в состоянии постоянной вражды между народами других похожих общностей. До прихода власти белых человек мог зайти на чужую территорию только с целью убивать и грабить. Тем не менее одной услугой эти общности все же обмениваются. Когда кто-то умирает или серьезно заболевает и необходимо путем прорицания выявить виновного, прорицателя приводят из враждебной общности. Благодаря этому не надо подвергать опасностям, сопутствующим угадыванию виновного, прорицателя из своей общности, а приглашенному колдуну отдаленность дает определенную защиту.

На самом деле, больше всего опасностей подстерегает внутри самой общности. Жить на одном берегу и вместе совершать одни и те же повседневные дела – значит причинять друг другу вред, сверхъестественный и реальный. Они губят урожай друг друга, вносят сумятицу в торговый обмен между другими людьми, насылают болезни и смерть. Для этих целей каждый обладает магией, которую, как мы увидим, они используют по любому поводу. Ничто внутри общности не вершится без магии, но считается, что она обладает силой только в рамках знакомого и привычного человеку круга деревень. Каждый день человек общается с ведьмами и колдунами, которые грозят расстроить его дела.

Впрочем, в центре такой территориальной общности находится группа, в которой предусмотрено иное поведение. На протяжении всей жизни к ней можно обратиться за поддержкой. Это не семья, поскольку в нее не входят ни отец, ни братья, ни сестры, ни даже собственные дети. Это крепкая, неразрывная группа родственников по материнской линии. Пока они живы, они совместно владеют садами и домами в деревне. Когда они умирают, их хоронят на одном участке на земле их предков. В центре каждой деревни располагается кладбище, поросшее живописными кустами кротона. В нем покоятся родственники по материнской линии, мужчины и женщины, те, что при жизни владели этой деревней, а теперь погребены в самом ее центре. Вокруг него выстроены свайные хижины живущих владельцев деревни, родственников по материнской линии. Внутри этой группы передают наследство и помогают друг другу. Она называется сусу, «молоко матери», и включает в себя все поколения женщин – наследниц рода – и их братьев. Дети братьев сюда не входят, они относятся к деревне своей матери, то есть группе, с которой они состоят в непримиримой вражде.

Сусу живет в своей собственной деревне, часто с другой близкородственной сусу, и строго следит за тем, чтобы в деревню никто не вторгался. На Добу нельзя просто так ходить туда-сюда. По окраине каждой деревни проходит тропа, и те, у кого есть достаточно прав, чтобы настолько приблизиться к деревне, обходят поселение по этой тропе. Как мы увидим дальше, после смерти отца дети лишаются даже этих прав на приближение к деревне. Если отец еще жив, либо если это деревня их жен, они могут войти по приглашению. Все остальные обходят деревню по этой боковой тропе. Останавливаться нельзя. Даже религиозные ритуалы, пиры по поводу урожая или обряды посвящения племени не собирают людей воедино, потому что добуанцы не сильны в такого рода мероприятиях. Вместо открытой танцевальной площадки тробрианцев в центре деревни у них лежит кладбище. Добуанцам слишком хорошо известны таящиеся в чужих краях опасности, поэтому они не отправляются туда для участия в общественных или религиозных обрядах. Им слишком хорошо известна опасность, исходящая от завистливых колдунов, и они не потерпят в своем кругу чужаков.