Читаем 墨瓦 Мова полностью

Мастер благовоний сделал два шага в помещение, повернулся лицом к нам, боком к хозяйке и громко, по-китайски растягивая гласные, то ли проревел, то ли гортанно пропел — сначала на мове, потом по-китайски (вероятно, таков был ритуал): — Поклонитесь Наместнице Северо-Западных территорий! Наместнице Смотрителя Горы триады «Светлый Путь», да владычествует она под небесами! Многая лета могущественной четыреста тридцать восьмой! Известной под именем Элоиза!

Хозяйка поднялась с кресла и повернулась к нам. Одета она была в пошитый на заказ черный костюм – приталенный пиджак, брюки без стрелок, блузку из жатого хойанского шелка. Где-то среди ее великолепных одежд холодным светом северной звезды блеснул крупный бриллиант. — Наконец-то! – приветливо улыбнулась она. – Доехал до меня! Она говорила на мове с необычайной мелодичностью. Я ошеломленно выдохнул: «Вы?» — Как? – усмехнулась она. – Ты чем-то удивлен? — Наместница[28] в триадах – тутэйшая?

Мне показалось, что ее немного передернуло от слова «тутэйший». Да и выкрикнуть мне хотелось сразу многое: «Вы – Элоиза?», «Элоиза – не миф?», «Вы действительно существуете?» Но в одном рту – лишь один язык, как утверждает известная антинаркотическая реклама. — Как смеешь? – рявкнул на меня Чу Линь. — Да, я и действительно из этих мест, — объяснила она. – Такое решение было принято, когда подписывалось мирное соглашение между триадой «Светлый путь» и БВС. Чтобы остановить войну, руководитель БВС занял второе место в триадах. Сейчас мы друзья, и у нас одни враги, правда, Чу Линь? – Элоиза, похоже, подколола четыреста тридцать второго. — БВС? – удивился я. — Звучит как-то странно. – Это что такое? Беспилотное Воздушное Судно? Или, может быть, Биржа Вторичного Сырья? – тут я должен покаяться перед Мастером благовоний: я действительно хотел понравиться ей и продемонстрировать свою сообразительность.

Она громко засмеялась. — Биржа Вторичного Сырья! Ты слышал, Рог? — БВС – это Белорусское Вооруженное Сопротивление! – железным голосом из-за моей спины отпечатал слова Сварог. – Ты что, ничего не слышал про великую войну с триадами? — Как вы смеете! – пытался вернуть беседу в русло, предписанное церемонией, Чу Линь. — Как вы смеете! Теперь он должен поклониться четыреста тридцать восьмой! — Нет, я ничего не слышал про войну, – лепетал я. – По net-визору ничего не говорили про войну. Наоборот, говорили, что у нас мир, покой и стабильность. — Он ничего не слышал о войне! – бесился Сварог. — Да никто ничего не слышал о твоей войне! – саркастическим тоном подкалывала его Элоиза. — Остановитесь! Вы оскорбляете предков! – ревел церемониймейстер. – Он должен поклониться четыреста тридцать восьмой! — Дурак! Какой же дурак! – сказала хозяйка, внимательно глядя на меня.

Я осмелился посмотреть ей в лицо. Короткое энергичное каре, волосы черные, как вороново крыло, тип личности — Diesel Revolution, такой же безбашенно нонконформистский, такой же безудержно харизматичный. За такими людьми-иконами можно пойти под резиновые пули, как утверждает реклама Diesel Revolt, а я бы пошел и не под резиновые.

Но тут было еще что-то кроме Diesel, и чтобы объяснить, что именно, слов мне не хватает. Какое-то притяжение близости? Нет, не то. Какая близость между незнакомыми людьми. Ощущение, что это лицо я уже где-то видел? Но я не мог его нигде видеть, потому что передо мной самая законспирированная персона подпольного мира триад. Ощущение, что ее глаза смотрят прямо мне в сердце, в тут закоулочек души, куда никто, кроме нее, не способен проникнуть? В тот закоулочек, который и есть то самое важное во мне? Но стоп, стоп! Да, я знаю. Ничего особенного в том взгляде не было. Просто я слишком сентиментальный. Сколько ей было лет – двадцать или сорок – я так и не понял. — Сядь, – пригласила она и кивнула на кресло рядом с собой. — Поклонись! – прошипел Чу Линь, прибавив какое-то витиеватое ругательство на китайском языке.

Я наклонил голову, но хозяйка уже не смотрела в мою сторону. Ей было абсолютно безразлично, насколько самозабвенно ей отвешивают поклоны и отвешивают ли их в принципе. — Убью! – пригрозил шепотом Мастер благовоний, но я так понял, что к его угрозам здесь не принято относиться всерьез.

Мой зад утоп в красном бархате, ноги и щеки тронуло сухое дыхание камина. Я подумал, что это отличный способ наладить разговор: сидеть рядом у огня и говорить будто бы не друг с другом, а с предвечной стихией, делая ее третьим участником неторопливо текущей беседы.