Читаем 墨瓦 Мова полностью

Поэтому мы не выходили на контакт. Только переглядывались, посмеивались, перемигивались. Он же – чем дальше, тем больше оговаривался. Возникало ощущение, что Ганин только на мове и читает, что он даже уже думает на мове. Множество раз на креативных штурмах он прокалывался, произнося, например, «як» вместо «как», «гэтым» вместо «этим», «иншая» вместо «иная». «Подпись» у него была мужского рода и с твердым «с». Особенно выдавали его ударения и всегда твердый звук «р». «ГавОрым» вместо «говорИм» — самый распространенный косяк. Оговорочки, оговорочки – никто, конечно, ничего не замечал, потому что директорат состоял из китайцев, которым – что русский язык, что мова – одинаково варварский диалект. Остальные думали: какая творческая натура! Слова по-русски правильно сказать не может!

Все решил один наш совместный заказ. Может быть, самый странный в моей жизни. Чтобы ввести в курс дела, нас вызвал к себе сам исполнительный директор агентства. Он поил нас зеленым чаем, угощал покупными ватрушками с бобами, врал, что ватрушки испекла его жена, расспрашивал, как у нас дела и когда мы собираемся в отпуск (наши заявления на отпуск он сам же недавно и завернул с комментарием: «Очень много для вас работы»). По всему было видно, что заказ важный. «Понимаете, коллеги, — объяснял он, продолжая обходить суть, – получить такой заказ – исключительно почетно для любой креативной группы. От такого заказа до премии за духовное возрождение – буквально один шаг». «А от кого заказ?» — спросил я, потому что Ганину как всегда все было фиолетово — и от кого заказ, и какие у них пожелания – получив письменное «тэ зэ», он погружался в мир чистого креатива.

«От Госнаркоконтроля», — ответил наш директор, и мы с Ганиным обомлели. Я ощутил, что Ганин буквально перестал дышать. Какое-то время он таки сидел, не дыша, пока я не переспросил у директора: «А почему вы к нам с этим обратились?» — у меня возникли разные параноидальные мысли, я бы сказал, даже целая сеть параноидальных мыслей.

«Потому что вы с Ганиным – наша лучшая креативная группа», — ответил директор и протянул нам плакат «Скажи наркотикам «нет» — ну, вы его видели. Тошнотный креатив от МВД, которым был заклеен весь Минск. Сюжет тупой, как милицейская дубинка – книга в мусорной урне. Снято сверху, сильная вспышка, долгая выдержка, кадр тонет в «молоке». У меня при взгляде на бигборды с этим изображением всегда текли слюни от вида книжки. Настоящая ли она? И какой идиот выбросил? Скажи «нет» наркотикам – но хотя бы перед этим загони подороже! Короче, наркомана это изображение только привлекало и вдохновляло на дальнейшее приобретение и употребление, новичка же с олигофренической искренностью информировала о том, что где-то рядом существует магический мир несубстанциального кайфа. «Это очень плохо! Очень!» — объяснил нам директор, чисто по-китайски озвучивая то, что и так очевидно. «Удивите меня! Покажите, как надо!» — призвал он нас. И на прощание уточнил, что заказ – очень почетный, но бесплатный. Потому что Госнаркоконтроль никому не платит. И что, наоборот, это нам нужно платить Госнаркоконтролю и ему, исполнительному директору, за возможность сотрудничать с таким уважаемым заказчиком.

Ганин снова думал два дня. Я все это время парился по поводу того, придут ли барбосы из Госнаркоконтроля принимать работу сюда или будут настаивать на встрече с креативной парой, которая смастерила им advertising masterpiece. Ганин ваял вижуал и молчал. Я со стиральным порошком вымыл ящик стола, в котором несколько часов держал сверток со стаффом. Нового стаффа у меня уже давно не водилось, потому что чайна-таун меня застремал, а собственного дилера я к тому времени еще не нашел. Наконец, появился Ганин с эскизом. Коллега был какой-то невыспавшийся, дерганный и шатался от усталости.

На листе я увидел изображение раскрытого рта с двумя языками: из-под приподнятого человеческого языка высовывался черный, страшный, змеиный. — Ну, язык, понимаешь? Мова – язык! – он не смог объяснить подробнее, да и нечего было объяснять, идея лежала на поверхности.

Через десять минут у меня была готова подпись к рисунку: «Один рот – один язык». И ниже – уточнение, мелким италиком. «Не употребляй мову, чтобы не сойти с ума».