Читаем 墨瓦 Мова полностью

Как мне жилось после того, как я вернулся в квартиру? Нормально жилось. Они сделали нормальный ремонт: заложили дыру в кухне, покрасили стены в нормальный салатовый цвет, положили на пол нормальный коричневый ламинат, вставили стеклопакеты, поставили новый холодильник и плиту, уже не газовую, а нормальную, электрическую. Дверь новая – металлическая, с цепочкой. Меня даже навестил психолог из Центра медицинской реабилитации после чрезвычайных ситуаций, который сказал, что в двери спрятаны петли и есть специальная защита от взлома, и что я за ними ощущаю себя комфортно и защищенно, потому что никакое зло не сможет проникнуть в квартиру. В целом квартира стала более нормальной, чем до происшествия. Несмотря на то, что они вытравили все запахи специальными промышленными щелочами, мне все время казалось, что в помещении пахнет гарью. Но все было нормально. Просто я слишком сентиментальный.

Дядю Сашу я больше не видел, по всей вероятности, его поместили в психушку – и это нормально для психов. Зек Витя тоже исчез, наверное, умер от ожога легких. У нас в стране нормально не интересоваться теми, кто исчез. Если исчез – значит, так надо. Захочет, чтобы им интересовались — даст о себе знать.

Несколько раз ко мне приезжал грузин Вано, мы с ним играли в домино и смотрели футбол по net-визору. Грузин Вано завидует, потому что мне выдали компенсацию в пятьдесят тысяч новых юаней, а ему – нет. Хотя у него сгорел большой дом на Радиальной, а у меня только выгорела небольшая квартира. Грузин Вано считает, что так получилось потому что он – грузин. Мне же кажется, что это потому, что у меня голубые глаза и лицо отличника – такому нельзя не помочь. Еще осталось ощущение, что государство как будто приносит мне свои извинения вместе с такой щедрой компенсацией. Но Вано сказал, что это бред. Я и сам знаю, что это бред. Просто я слишком сентиментальный. И вижу какие-то особенные связи там, где их не может быть. Время от времени ко мне заглядывали клиенты, но нечего было им предложить. Все запасы мои сгорели, а в Варшаву ехать я пока ленюсь.

Я несколько раз звонил Ирке, хотел предложить поехать со мной — пожить с полгода в Шанхае на компенсацию. Но Ирка не брала трубку. Правда, и Госнаркоконтроль на меня не вызвала, хотя грозилась. А это значит, что она ко мне до сих пор относится доброжелательно и тепло. Без Ирки мне в Шанхай не хотелось.

Говорю же, у меня нормальная жизнь. Снег вот выпал – белый, чистый, выйдешь погулять, а потом возвращаешься и узнаешь свои следы.

Книга лежит в надежном месте, попытки продать ее я больше не предпринимаю, потому что денег пока и так хватает. Ну вот, похоже, и вся моя теперешняя жизнь. Временами мне кажется, что если бы не приключившийся пожар, все мое существование на Земле можно было бы втиснуть в одну страницу текста.

Уже вечерело, когда в двери позвонили. Долго, настойчиво. Так обычно звонит милиция или ЖЭС. Я никого не ждал. Собственно, ко мне мог придти только кто-то из старых клиентов, которые не знают, что я заморозил бизнес, или печальный грузин Вано. Эти обычно звонят деликатно. Тут же звонок завизжал и продолжал пищать, пока я шел к двери, закрывал на цепочку, приоткрывал, высовывал голову в щель. И только когда я увидел камуфляжного мужика из триад (а он увидел меня), тот убрал палец со звонка. Рядом с ним было шесть неподвижных фигур личной охраны. Вероятно, без взвода солдат он чайна-таун не покидает. — Здорово! – зловеще улыбнулся он и потянул на себя дверь. Между прочим, табло у него было такое, что как бы он ни улыбался, получался все равно какой-то зловещий оскал. Одет он был на этот раз в короткий кожушок и черные брюки. Может быть, решил частично отказаться от стиля «милитари». Цепочка лязгнула по двери, и я поспешил открыть. Потому что руководители армий в триадах – не те гости, которых можно заставлять ждать на лестничной клетке.

Он вошел в квартиру, и не думая разуваться – просто шел на меня, а я пятился. Его охрана осталась на лестнице – они, кстати, у меня все и не поместились бы. Критически осмотрев коридор, он вышел на середину моей комнаты, окинул взглядом диван, несколько журналов, которые я читал, когда задалбывался смотреть ящик, и вдруг – сделал выпад всем телом и резко рассек воздух ребром ладони в сантиметре от моего живота. Я инстинктивно вздрогнул, защищаясь, но он снова выпрямился, скалясь еще шире. Пошутил мужик. Такой у него юмор. — Чего дохлый такой? – спросил он почти с интимной интонацией. – Тебя же любой наш синий фонарь за две звиздюлины положит.