Читаем Мне — 65 полностью

Через два года вернулся на Украину, но там все те же «черные списки» и запрет на публикации. Пришлось эмигрировать в Россию, в Москву, но первая публикация все же только в перестройку, в 1985 г. – «Далекий светлый терем», 100 тыс. тираж, Москва, Мол. Гв. «Б-ка советской ф-ки».

Нет, об этом надо подробнее, а так черт-те что получается. Скороговорка какая-то. Все было весьма драматичнее и характерно для того времени, для той эпохи, потому стоит дать хотя бы с минимумом подробностей.

Между блистательным успехом романа «Огнепоклонники» и отбытием в Москву на учебу кое-что произошло весьма важное, к чему надо вернуться, чтобы рассказать подробнее.

Первое, это ко мне зачастили корреспонденты. Сперва центральной прессы, потом республиканской, а уж после всех – областной, ну это же понятно, нет пророка в своем отечестве, для камердинера нет героя, и все такое: в Харькове с изумлением узнали от столичных товарищей, что у них в Харькове вот взяла и расцвета пышным цветом литературная суперзвезда прямо в середке рабочего класса, что так нужно, своевременно об этом писать и писать, зарабатывая на репортажах, заполняя страницы прессы всякой херней, которую никто не читает, а пролистывает, спеша добраться до телепрограмки и уголка юмора.

По телевидению прошли инсценировки «Огнепоклонников», актеры выкладывались во всю, это не какая-нибудь хрень вроде чеховской «Чайки», то баловство, а инсценировка романа на рабочую тему – дело нужное и политически выгодное. Пару раз я сам подолгу рассказывал с голубого экрана, какой я талантливый и круче всех, но довольно быстро заметил, что всем нужно в первую очередь сказать громко и ясно, глядя в объектив, что я – из рабочих, сам трудился в бригаде литейщиков, и трудился не потому, что меня туда послали собрать материал для написания романа, а потому, что это и была моя работа!

Я озлился и послал всех, в том числе и только что прибывших корреспондентов «Правды» и «Социалистической индустрии». Ах, мол, так я для вас что-то вроде говорящей обезьяны? Да пошли вы все, я вам докажу, что вне зависимости, кем я работал и какое у меня образование, я – лучше всех! И никто не пишет лучше меня.

И тут же написал книгу о своем земляке, Александре Засядько, соратнике Суворова и Кутузова, который изобрел ракетное оружие, разработал теорию ракетной тяги, создал ракетные войска и с их помощью взял одним залпом из ракетных установок турецкую крепость Варну, которую до того безуспешно полгода осаждали русский войска. Война после того знаменитого ракетного обстрела была спешно закончена, с Россией заключили мир, Засядько стал полным генералом, наконец-то женился. Вся его история выглядит фантастикой, но в его жизни нет ни грани вымысла, я готовил книгу сперва для «ЖЗЛ», но издал в «Молоди», украинском аналоге «Молодой гвардии».

Конечно, книга выглядела крамольной, редакторы это видели, но их, как и меня защищало мое пролетарское происхождение. К тому же я недавний лауреат, в прошлом году (1978-м) переизданы «Огнепоклонники», снова триумф и еще одна литпремия, а премии, как известно, даются только своим проверенным товарищам. Так было тогда, и так, как вы все знаете, сейчас…

Книга отпечатана, первые экземпляры, как положено, кладут на стол пламенного ленинца-коммуниста, борца с украинским национализмом, секретаря ЦК Компартии Украины по идеологии и пропаганде Кравчука… да-да, того самого, кто после отделения Украины «перестроился» и в течение одной секунды из пламенного интерналионалиста стал пламенным националистом, борцом за украинизацию Украины.

Что делает Кравчук? Прочел первые главы, пришел в ужас и велел весь тираж, что все еще в типографии, уничтожить. Дальше развивалась весьма детективная история, ибо до пленума партии два месяца, другие люди из партаппарата звонили директору и требовали подождать, так как есть вероятность, что Кравчука снимут. Директор, оказавшись между двух огней, каждый день изобретал причины, почему тираж все еще не порезан в лапшу: то рабочие запили, то машина сломалась, то ножи затупились.

Наконец Кравчук буквально перед пленумом приехал в типографию и лично проследил, чтобы весь тираж уничтожили в его присутствии. Однако за эти два месяца рабочие наперебрасывали через забор столько книг, что на черном рынке ими торговали беспрерывно. Я тогда с гордостью говорил приятелям, что моя книга стоит в несколько раз дороже, чем модные тогда сборники Гумилева, Ахматовой, Киплинга, Цветаевой. И еще эту книгу продавали в киоске «для своих» в здании ЦК Компартии Украины. Я сам там купил экземпляр. Хотел два, но не дали: дефицит!