Читаем Мне — 65 полностью

С тех пор я уже не брался готовить, лопал то, что готовил Абдулла, а готовил он просто сказочно, потом кормился у студенток, а затем и у всяких разных москвичек: вдобавок к нехилой стипендии я много публиковался в московских журналах, брал на рецензии рукописи, успевал работать много, все это давало еще около семисот рублей в месяц, так что никому должен я не оставался.

Литинститут состоит из трех корпусов: здание для студентов, здание для Высших Литературных Курсов и столовая. По возрасту и внешности мы практически не отличаемся от студентов, но овеяны неким ореолом: ведь мы все уже писатели, даже члены Союза Писателей, молодая писательская элита, а после окончания этих двухгодичных курсов нас всех поставят директорами издательств и главными редакторами этих же издательств и литературных журналов, то есть уже сейчас мы – будущее литературное начальство, от которого зависит судьба их рукописей.

Просто неловко видеть в их глазах смесь ненависти, зависти и заискивания.

Первая лекция по литературе. Преподаватель, степенный седой профессор, неспешно читает что-то о языке. Я вслушался, насторожился, изумился, тихонько оглянулся. На всех лицах одинаковое выражение радостного изумления. По рядам пополз шепот: «Ого!.. Что он говорит?.. У нас бы за это не только выгнали, но и посадили…»

Это шептали и литовец, и грузин, и белорус, и казах. Уже потом я ощутил, что это и есть великодержавная русификация. Вроде бы никакого насилия, а всего лишь больше свободы здесь, в России. Там на местах двойной гнет: из Москвы и плюс свои местные царьки, а здесь можно и поговорить свободнее, и запрещенные книги почитать: для нас, слушателей ВЛК, большие льготы в области посещения закрытых отделов библиотек и всевозможных архивов. Вот так и утекают мозги из других республик в Россию, желательно в Москву. А в Москве потихоньку забывают свой язык, свою культуру…

Собственно, я уже не чувствую себя украинцем, после того, как украинцы от меня в испуге отвернулись, как эти подлые трусы в общежитии Литинститута, и еще после того, как Россия приняла меня на ВЛК, несмотря на посланные вдогонку из Украины указания.

Но все-таки симпатии к Украине тлеют, тлеют. И гаснуть не собираются.

Сегодня первое общее партсобрание всех коммунистов Литинститута, от вээлкашников и преподавателей до студентов. За это время, не помню, сколько прошло: от пары недель до пары месяцев, но уже как преподаватели, так и уборщицы знают, кто из нового состава ВЛК силен, а кто просто так, кто пойдет дальше, а кто сопьется…

…и вот рядом со мной села очень красивая девушка, элегантная и одетая не просто прекрасно, но строго и со вкусом, я ее встречал в библиотеке института, она выдавала книги. Пока шел скучный отчетный доклад о проделанной за истекший период работе, она быстро проверила тетради с уроками по английскому языку. Оказывается, несмотря на молодость, преподает, как сообщила мне мимоходом, на курсах по изучению английского, а тогда таких курсов на всю Москву раз-два и обчелся. Закончив с тетрадями, от нечего делать предложила сыграть со мной в слова. Я, чемпион, охотно согласился, она выбрала слово и, демонстрируя суперинтеллект, обыграла меня с такой легкостью и с таким преимуществом, что просто чересчур, такое может быть только по хорошо выученным словам.

Я присматривался к ней, умной, красивой, быстрой, очень работоспособной, уже занимающей какое-то положение. Попутно и как бы невзначай обронила, что у нее очень богатые родители, у них связи, а у нее огромная отдельная квартира в центре города…

В действие вступила стандартная московская схема: местная семья внимательно высматривает среди приехавших в Москву учиться талантливых провинциалов, затем намеченного знакомят с хорошей поспевшей москвичкой, заключают брак. Если при любой сделке якобы одна сторона проигрывает, то при подобных выигрывают обе стороны, выигрывают много.

Провинциал сразу получает прописку, что значит возможность жить и работать в Москве, этом закрытом городе, куда другие только мечтают попасть, получает место для жилья, московская родня жены заботливо решает все семейные и бытовые проблемы, а ты, дорогой, работай, работай, работай. Мы поможем подниматься по служебной лестнице, у нас везде связи. Мы, московские семьи, давно проросли корнями во все структуры, ты только продолжай с тем же напором, с каким начинал!

В то же время московская семья защищена надежно: брак в течение пяти лет любой суд признает фиктивным, и мужа-провинциала в тот же час лишат московской прописки и права на жилье. А за пять лет даже тот, кто лелеял мечту пожить с москвичкой, встать на ноги да освободиться, чаще всего смиряется с судьбой. К тому же и жена чаще всего оказывается вполне нормальной женщиной, и ее родители помогают всерьез, ведь он – локомотив, тащит их всех.