Сегодня мои друзья узнали о моем выходе. Знакомый с работы передал. Объяснил, куда я пропал из онлайна. Почему телефон не беру. Хотя никто и не звонил. Ну, удивились. Бывает же. Зато появился повод собраться и выпить. Мне тут передавали запись с застолья. Обо мне там не больше, чем обычно. Преимущественно о делах, долгах. Скучно. Я и сам бывал на похоронах и поминках. И всякий раз удивлялся тому, что это действо носит характер тематического застолья. День рождения наоборот. Ах, какой был человек. Теперь человека нет. А это значит, что нужно скорректировать свои записи в ежедневнике. С теперешних высот все это представляется бесконечно забавным. К чему там суету суетили. Говорили чужие мысли. Выдавали за свои. Теперь я пересек черту. Точку невозврата. Я всегда мечтал путешествовать. Легко и беспечно. Но за всю жизнь был лишь в двух городах. Пскове и Питере. В том измерении я не мог путешествовать. Я был привязан к городу цепями бедности и нужды. Путами обстоятельств и сложностей. Проблемы стали делом всей моей жизни. Я и сам не заметил, как стал мелкой рыбешкой в большей сети. Теперь меня подняли вверх. Я задохнулся. Но снова живой. Почему всех так удивляет смерть. Однажды я видел фотографии себя в детстве и фотографии себя в зрелости. Ничего общего. Это два разных организма. Два разных сознания. Два разных этапа. Смерть – переход к следующей сущности. Но я по-прежнему не знаю, кто я таков, куда иду. Это изумляет. И продлевает интерес к жизни. Жить интересно всегда. Хотя очень часто бывает плохо. Это нормально. Хорошее есть хорошее только относительно плохого. Не будь плохого, не было бы и хорошего. Тоже мне открытие. Но на него не хватило и жизни. А сколько еще таких простых истин впереди. Мудро спрятанных на самом видном месте. Я тут спрашивал одного, почему я был несчастен. Чтобы я ни делал, я все равно был несчастен. В редкие счастливые часы я во всем видел подвох. И облегченно скатывался в привычное состояние несчастья. Я ловил себя на мысли, что мне нравится быть несчастным. Когда мне показывали земные модели счастья, то я видел лишь дурман. И это был не самообман. Мне тут объяснили, что так оно и бывает. Просто люди бывают несчастны. Каждому свое. Но разные люди одинаково несчастны. И в Беверли-хиллз и в хижине на окраине Камбоджи. Обстановки различны, а несчастность одинакова. Абсолютно. Сегодня нас выпускали погулять. Тоннель отпустил нас, постояльцев, на Землю. Проведать родных и близких. Полетать над красотами. У меня нет родных и близких. Поэтому я попутешествовал. Я видел египетские пирамиды, пустыни, видел их плодородное прошлое. Я наблюдал диковинную природу. Индийские столпотворения и европейские города-карлики. Я пересек Атлантику, там меня встречала Статуя свободы. Затем воды Миссисипи переливались для меня. Я в мгновение мыслью устремился к молчаливым статуям острова Пасхи. Перекинулись парой слов. Больше загадки нет. Потом облетел всю Россию. Она дымила трубами и поражала пустотами, редко обрывающимися городскими огнями. Побывал в Москве на Красной площади и на Старом Арбате. Думал, они больше. Закончил путешествие на ставшем родным Загородном проспекте Петербурга, где я и жил последние годы. Здесь тоннель вобрал меня назад. Но я успел побывать счастлив.
