Митя лил папе воду из ковшика на руки, на шею, на плечи, папа с удовольствием мылся, фыркал и всё приговаривал:

— Ну и молодцы, ребята, — что придумали! Соображает у них голова, учиться им надо. Хорошие будут инженеры! Теперь при любой погоде хлебушек можно будет убирать без проблем. Такое дело и на заводе надо бы на всех комбайнах приспособить. Тут есть над чем подумать!

А потом, уже после ужина, сказал:

— Пойдем-ка, сын, ночевать ко мне на сеновал, ведь мне уезжать завтра. Полежим с тобой, поговорим напоследок.

— Так быстро! — вырвалось у мальчика.

— Всё сынок, кончился мой отпуск. Хорошего понемногу! Вы с мамой ещё недельки на три останетесь, а я поеду, дела ждут. Хорошо, Митя, мы с тобой отдохнули. Бабушку навестили — раз, забор и крышу ей починили — два, дрова почти все убрали — три. А остальные я потом закончу, я ведь на выходные буду приезжать. И колхозу хорошо помогли — это четыре. А сколько тропинок по полям-лесам мы с тобой исходили, сколько окуней и ершей поймали! Так что отличный у нас с тобой отпуск получился!

Митя лежал рядом с папой на сеновале и ему было так хорошо! Шуршало сено, где-то рядом шевелились и попискивали во сне воробьи, с поля доносился крик коростеля, а откуда-то издалека — песня:

Вот так и отдохнул в деревне Митин папа: товарищ Ковалёв — для одних, Василий Дмитриевич — для других, Василий — для мамы, Васенька — для бабушки, а для Мити — просто папа. Папа, которого мальчик очень и очень любит.

Гроза

Уже с утра папа начал укладывать свой чемодан. Было грустно. Вечером заедет за папой машина и останется Митя у бабушки только с мамой.

— Давайте, сходим на прощанье все вместе на озеро. Красивые там места, — сказал папа после завтрака. — Рыбку поудим, искупаемся. А обратно пойдём лесом, грибов насобираем. И сфотографируемся на память о деревне.

Митя и мама сразу согласились.

Папа взял с собой удочку и фотоаппарат, мама — корзинку с едой и бутылку воды для Мити. Не забыла она и сетку-авоську для шишек, которыми бабушка любит ставить самовар. А Митя заткнул за резинку трусов деревянный пистолет, надел белую панамку, взял в руки саблю из проволоки и отправился в поход. Лишь один щенок Пончик, увязавшийся за Митей, ничего с собой не взял.

До озера далеко. Надо сначала пройти поля, засеянные гречихой и капустой, миновать картофельное поле, потом долго-долго идти лесом и лишь тогда попадёшь на озеро.

Шагать босиком по узенькой, горячей от солнца тропинке возле дороги было хорошо, приятно. А солнце палило вовсю. По синему небу плыли огромные белые облака.

Слева и справа от тропинки росли васильки, ромашки, поблекшие от жары колокольчики и колючие кусты чертополоха. Когда они попадались Мите, он бросался на них в атаку, «стрелял» из пистолета и яростно рубил саблей. Щенок сначала хотел укусить «противника», но наколол себе нос, завизжал и потом только лаял, увидев колючки.

Над дорогой, поблёскивая крылышками, взад и вперёд носились зелёноглазые стрекозы. Один раз Митя осторожно подкрался к сидящей на кустике лебеды стрекозе и вдруг увидел, что она жуёт муху! Изумлённый глядел мальчуган на разбойницу, а она спокойно сидела на листочке и неторопливо двигала челюстями.

— Папа! — крикнул Митя. — А стрекоза муху ест… Значит, она, как ласточки, мухами кормится?

Стрекоза с лёгким шелестом взмахнула крыльями и полетела доедать муху в другое место.

— Да, сынок, мухами. Молодец, что ты сам это заметил.

День начался с открытия. И весь он оказался таким интересным, что Митя его надолго запомнил.

На озере папа учил сына плавать, потом играли в «морской бой»: Митя с мамой против папы. Они так дружно брызгали в папу водой, что папа вскоре сдался и запросил пощады.

Вылезать из воды не хотелось. Было жарко. Небо постепенно заволакивалось дымкой. Попробовали ловить рыбу, но рыба не клевала, даже самого махонького ершишку для кота Сеньки и то не поймали. Такая досада!

Зато сколько сделали снимков! Папа снимал Митю с мамой и в воде, во время купания, и на берегу, и даже на дереве, куда мальчик нарочно залез. А Митя сфотографировал папу с мамой у берёзы.

Вдалеке заворчал гром. Сначала глухо, потом всё громче и отчётливей. Но тучи за лесом ещё не было видно.

— Как бы нас гроза не захватила, — с беспокойством сказала мама. — Идти пора. Да и поздно уже. Что-то и птицы примолкли.

— Мама, а шишки? Давай сначала соберём в сумку шишек, а то бабушке самовар ставить нечем.

На берегу озера росли стройные высокие сосны. Шишек под ними было так много, что сумка заполнилась очень быстро.

Наконец отправились домой, и когда вышли в поле, то увидели тучу. Была она страшная, чёрная, с седыми, разорванными в клочки, краями. Гром грохотал всё сильнее.

Душно. Шагая по полевой тропинке, папа поминутно вытирал пот со лба. Может быть, это потому, что нести сетку-авоську с шишками пришлось ему?