Читаем Мистериум полностью

– «Суперснейк», прошлогодняя модель, – с гордостью отвечает придурок.

Шоссе пустынно. Ни одной машины в обоих направлениях.

– Мощная у вас игрушка, сэр. Грандиозная тачка. Но вы вряд ли решитесь рассекать во всю мощь на этой захолустной дороге.

– Конечно, иначе не заметишь, как врежешься в дерево, – соглашается владелец «суперснейка». – Но знали бы вы, как тонко она чувствует все изгибы дороги.

– Вам тоже нравится тонко чувствовать изгибы, и не только на дороге? – спрашивает Шекет.

Хвастливый придурок улавливает в его тоне насмешку и мгновенно выпрямляется. Рука угрожающе сжимает баллонный ключ.

– А ваша сучка явно не из прошлогодних моделей, – говорит Шекет, указывая на женщину.

– У вас что-то с мозгами? – спрашивает владелец «суперснейка».

Он высокий и крепко сбитый. Похож на футбольного полузащитника. Руки накачанные; видимо, пауэрлифтингом занимается. Такого не испугаешь. Он сам кого хочешь испугает одним лишь хмурым взглядом.

– Нет, сэр, с мозгами у меня все в порядке, – отвечает Шекет. Низко нависшее небо. Ни ветерка. Ни звука приближающейся машины. Если что, Шекет услышит ее на полминуты, а то и на минуту раньше, чем машина появится в поле зрения. – Такая аппетитная задница, как у нее, излечивает все мозговые нарушения. И не только мозговые, – улыбается Шекет.

– Джастин, садись в машину, – велит этой суке придурок, а сам делает шаг в сторону Шекета.

Его лицо похоже на кувалду. Он уверен в своей силе. И ключ он держит так, словно намерен раскроить Шекету череп.

Женщина остается стоять, словно парализованная. Может, ей просто любопытно и она не думает об опасности, поскольку у нее такой сильный и уверенный дружок. Сейчас он проучит этого наглеца.

Словно предвестники грядущей беды, высоко над ними пролетают три ворона. Летят молча, только ветер свистит под крыльями. Все указывает на нечто значимое.

Сунув руку под спортивную куртку, Шекет выхватывает свой «Хеклер и Кох» 38-го калибра, заряженный разрывными пулями, подходит к мускулистому полузащитнику и всаживает в него четыре пули.

Это вышибает Джастин из оцепенения. Она кричит. Чем-то она похожа на молодую Джейми Ли Кёртис, «королеву крика» Сьерра-Невады. Повернувшись, она бросается прочь, мелькая длинными стройными ногами.

Ее бравый парень падает и скатывается с обочины в траву. Его мышц как не бывало. Мешок мешком.

Вот что значит быть хозяином положения, ощущать свою силу, бесстрашие и неуязвимость. Шекет чувствует себя изменившимся. Он и сейчас еще продолжает меняться, быстро преображаясь в совершенно нового человека. Или сверхчеловека.

Джастин бежит посередине шоссе, надеясь, что ей попадется легковая машина или грузовик.

Вместо кроссовок или другой практичной обуви на ногах этой суки сандалии на среднем каблуке. Она спотыкается: один раз, другой. Одна сандалия болтается на ноге, мешая бежать.

Смеясь над ее лихорадочными и тщетными попытками спастись, Шекет гонится за ней.

Перед ним в воздухе покачивается черное перо, сброшенное пролетавшей вороной. Шекет хватает перо и прячет в карман этот символ смерти, подаренный ему как знак его новой силы, как признание его права решать, кому жить, а кому умирать и с какой мерой страданий. Сейчас все видится ему знамением, все полно смысла и значимости.

Он убирает пистолет в кобуру, догоняет женщину, хватает за длинные волосы и сильно дергает. Джастин теряет равновесие и падает на асфальт. Шекет ударяет ее, вгоняя в оцепенение и лишая воли к сопротивлению. Джастин обмякает.

Ее мертвый дружок только выглядел сильным. Шекет ощущает себя сильным. Он легко, словно перышко, подхватывает Джастин с асфальта, перекидывает через плечо и несет к обочине, где бросает, поддав ногой. Она скатывается вниз по склону.

Опьяненный своей властью и желанием, он спускается вниз и наваливается на женщину, не давая ей встать. Он придавливает ее к траве. Оправившись после удара, Джастин извивается под ним. Но исход этого поединка предрешен заранее, поскольку она газель, а он – лев. Она муха, а он – паук.

Сверху слышится рокот мотора приближающегося грузовика. В траве, на двадцать футов ниже уровня дороги, их никто не увидит. Да и вряд ли водитель грузовика слышал вопли Джастин. Шекет сжимает ей подбородок, заставляя закрыть рот. Ее голова запрокидывается, красивая шея выгибается, и крик замирает в горле.

Быть может, две машины на пустой дороге – одна за другой – и вызовут любопытство у водителя грузовика. Но поскольку в салонах никого нет и никто не стоит посередине шоссе, призывая на помощь, вряд ли он станет останавливаться и доискиваться причины. По сути, в нынешнее беззаконное и опасное время разумный человек проедет мимо и не будет встревать на свою голову.