Читаем Мистериум полностью

«После уплаты налогов, – продолжала Дороти, – вы вступите во владение этим домом со всем его имуществом и ликвидными активами в сумме двенадцать миллионов долларов».

– Я этого не заслуживаю, – заявила Роза, словно женщина на экране могла ее услышать и изменить свое решение. – Я провела с вами каких-то полтора года.

Дороти сделала паузу, словно предвидела, что в этот момент Роза начнет возражать своей благодетельнице. На ее губах играла озорная улыбка.

«Девочка моя, как бы я хотела оказаться здесь и увидеть ваше лицо. Знаю, поначалу вы испытаете замешательство и даже страх. Не бойтесь. Роджер Остин и мой бухгалтер Шейла Голдмен – хорошие люди. Они дадут вам толковые советы по части инвестиций. А со временем – я в этом не сомневаюсь, поскольку успела вас узнать, – вы научитесь решать такие вопросы самостоятельно».

– Никогда, – дрожащим голосом возразила Роза.

«Обязательно научитесь, – снова улыбнувшись, подтвердила Дороти. – А сейчас вас ждет второй сюрприз, значительно превосходящий первый. Простите за некоторую грубость, дитя мое, но этот сюрприз будет равнозначен пинку под зад. Вы готовы?»

– Нет.

Уперев руки в стол и подвинувшись ближе к камере, Дороти понизила голос и заговорила с предельной серьезностью, что гипнотически подействовало на Розу.

«Как вы знаете, Кипп – смышленый пес. Но он гораздо умнее, чем вы думаете. Он – тайна, настоящее чудо. И он такой в мире не один. Есть и другие. Свое сообщество они называют Мистериум. Могу предположить, что Кипп – продукт генной инженерии. Должно быть, в его роду были лабораторные собаки, над которыми проводились радикальные эксперименты. Этим собакам удалось сбежать. Дорогая Роза, по уровню интеллекта Кипп не уступает нам с вами. Он – сокровище, которое нужно беречь. Вы должны стать его хранительницей. После того как вы посмотрите другие файлы, когда собственными глазами увидите, как Кипп общается со мной с помощью алфавита на стене кабинета, вы не только мне поверите. Я уверена, вы почувствуете, что нашли свое жизненное предназначение».

Роза повернулась к черным буквам на противоположной стене. За спиной слышался голос Дороти:

«С тех пор как я была маленькой девочкой, а это было очень давно, меня не покидало странное чувство, которое обитает в самом глубинном и потаенном уголке моего сердца. Я думаю, что у вас было такое же странное чувство и вы, как и я, считаете, что глупо говорить об этом».

Приятный холодок пробежал по затылку Розы. Она смотрела через большие окна на ярусы леса, спускавшиеся к озеру. В предвечернем свете весь пейзаж приобрел мистические черты. Казалось, она видит горное озеро в ином мире, озеро, в глубинах которого жило нечто, породившее легенду.

«Роза, я всю жизнь прожила с ощущением того, что в мире есть тайная магия и что жизнь – нечто большее, чем то, что могут открыть нам наши пять чувств. Я верила в чудеса и знала: однажды такое чудо случится и со мной».

Такое чувство могло появиться и у женщины, выросшей в бедности и не знавшей любви. Возможно, именно у подобной женщины оно и могло появиться, ведь у нее не было иных надежд, кроме тех, что она черпала из своего воображения.

«Жизнь способна выдавить из нас это чувство, если мы только позволим, – продолжала Дороти. – Но я никогда не позволяла и была вознаграждена. Роза, однажды чудо само пришло ко мне на четырех лапах».

16

Он был везучим псом.

Территория кемпинга была полна детей всех возрастов. Они бегали и прыгали. Кипп знал, как малыши и ребята постарше любят тайком брать со стола еду и подкармливать собак.

Вскоре он убедился, что ему несказанно повезло. Кроме него, вокруг не было ни одной собаки, которую дети могли бы кормить. Дети подбрасывали мячи, запускали пластмассовые летающие тарелки, но никто из четвероногих не включался в их игру.

Еду еще не все начали готовить. Немного рановато для ужина.

Но двое мужчин уже стояли у портативных мангалов. В воздухе пахло тлеющими древесными углями.

Один из поваров мариновал стейки в глубокой кастрюле. Он только начал разжигать мангал.

Мужчина был худощавым. Его тело покрывал коричневый загар. Волосы были зачесаны назад. На его футболке красовалась надпись: «Вилку прочь». Чуть выше надписи было изображение трехзубой вилки с отогнутыми боковыми зубьями. Прямым оставался только средний.

Этот человек не показался Киппу дружелюбным. От него пахло завистью и злостью.

У второго на газовом гриле с шипением жарились толстые котлетки для гамбургеров, а рядом раздувались, исторгая соблазнительный аромат, франкфуртеры.

Кипп выбрал второго повара и сел рядом с ним.

Он сидел, водя по земле хвостом, навострив, насколько позволяло их строение, свои висячие уши, задрав голову и всем видом изображая симпатичного пса.

Хотя Кипп и не признавался себе в этом, таким актерским мастерством, как у него, обладали очень немногие собаки.

Собакам несвойственно бахвальство, но ложной скромностью они тоже не отличаются. Все так, как есть, не больше и не меньше.