Я выпустил револьвер, поднял руки, а потом медленно — очень медленно — развернулся лицом к вошедшему. На вид он абсолютно ничем не отличался от прочих людей: обыкновенный парень, лет около сорока или немного постарше. Он был в шикарном, синем в полоску, костюме, в дорогих черных туфлях, а из нагрудного кармана выглядывал край платка веселенького такого персикового оттенка. В самую первую секунду он было показался мне старше, но это я обманулся из-за седины. А как только взглянул на лицо, сразу увидел, что он никакой не старик.

— Ты пришил одного из моих людей, — сказал он. — Нехорошо, малец. Мне плевать, сколько тебе лет. Ты поступил очень плохо и должен быть за это наказан.

— Ага, верно, — сказал я. — Убил ублюдка. Его следовало убить, вот я и убил. Со змеей иначе не поступают. Когда змея заползает в дом, что с ней прикажете делать. Хотите — пристрелите меня, мне все равно. Я сделал, зачем пришел, а на остальное плевать. Если уж умирать, то по крайней мере счастливым.

Брови у незнакомца от удивления приподнялись на одну шестнадцатую дюйма. Маленькая моя речь произвела большое на него впечатление. Две секунды он думал, а потом мне показалось, что впечатление это хорошее.

— Значит, ты хочешь умереть? — сказал он. — Правильно ли я тебя понял?

— Я такого не говорил. Но револьвер у вас, а не у меня. Так что если вы решите спустить курок, один черт.

— А если я не стану стрелять? Как, по-твоему, я должен с тобой поступить?

— Ну, учитывая, что вы только что потеряли одного из своих людей, вы могли бы решить нанять кого-нибудь взамен. Не знаю, давно ли Склиз проходил у вас по платежке, только наверняка достаточно, чтобы вы уже знали, что это за мешок дерьма. Иначе я тут уже не стоял бы, правда? Валялся бы на полу как миленький с дыркой в сердце.

— Склиз был, конечно, не сахар. Спорить не стану.

— Вы немного потеряли с ним, мистер. Подсчитайте плюсы и минусы и поймете, что лично вы в выигрыше. Чего ж делать вид, будто вам с ним жалко расставаться, — пакость она пакость и есть. Какую бы он там работу ни выполнял, я все равно ее выполню лучше. Слово даю.

— Язык у тебя, малец, точно подвешен неплохо.

— После того, через что мне пришлось пройти за три года, больше у меня, кажется, ничего не осталось.

— А имя? Имя-то у тебя осталось или тоже потерял?

— Меня зовут Уолт.

— И все?

— Уолт Роули, сэр.

— А знаешь ли ты, Уолт, кто я?

— Нет, сэр. Понятия не имею.

— Я Бинго Уэлш. Слышал когда-нибудь?

— Конечно, слышал. Вы «Мистер Чикаго». Правая рука босса О'Мэлли. Вы главный в лучшей команде, Бинго, вы стартер — человек, который приводит в движение маховик, а потом все остальное.

На такую характеристику Бинго не мог не улыбнуться. Когда второму номеру говорят, что он первый, хочет он или нет, он проглотит лесть. Я же, учитывая, что револьвер все еще смотрел на меня, не очень стремился передавать ему вторую часть того, что о нем говорилось. Коли нашелся способ продлить себе жизнь, я готов был чесать ему спинку хоть до петухов.

— О'кей, Уолт, — сказал он. — Можно попробовать. Поработаешь два-три месяца, а там поглядим. Назначим тебе, так сказать, испытательный срок. Если спечешься, пеняй на себя. Отправишься в долгое странствие.

— Куда я отправил Склиза?

— Такова сделка, малец. Хочешь — соглашайся, не хочешь — отказывайся.

— По-моему, это по-честному. Если не справлюсь, отрубите мне башку топором. Ну, да с этой мыслью жить можно. С какой стати я должен отказываться? Коли я не смогу вам понравиться, Бинго, то на кой мне черт вообще жить?

~~~

Так началась моя новая карьера. Теперь за веревочки дергал Бинго, и постепенно я стал его мальчиком на побегушках. Два месяца испытательного срока оказались и впрямь непростым испытанием для моей нервной системы, однако по их истечении голова моя осталась при мне, а потом я привык и мне даже понравилось. О'Мэлли контролировал огромную сеть предприятий в округе Кук, а Бинго отвечал за всю музыку. Игорные залы, бордели, игровые автоматы, охрана — Бинго всеми правил твердой рукой, ни перед кем не отчитываясь, только перед самим боссом. Мы познакомились с ним в сложный момент, когда шел переходный период, но к концу того года Бинго снискал себе репутацию одного из самых умных людей на Среднем Западе. Мне повезло, что я стал учиться именно у него. Бинго меня прикрывал, я его слушался, и вскоре жизнь моя переменилась. После трех голодных, сиротских лет я опять наконец отъелся, в карманах завелись денежки, а в шкафу — приличные вещи. Счастье опять неожиданно мне улыбнулось, и поскольку я был мальчиком Бинго, передо мной были открыты все двери.