Потом он один раз проглотил комок в горле, закрыл глаза и нажал на спусковой крючок.

Часть третья

~~~

Три года я выслеживал Склиза. Больше тысячи дней болтался по всей стране от Сан-Франциско и до Нью-Йорка, разыскивая этого ублюдка. Жил как придется, таскал кошельки из карманов, постепенно снова становясь оборванцем, кем я, собственно, на самом деле и был. Ехал на попутках, в товарных вагонах и шел пешком. Спал в подъездах, в ночлежках, в чистом поле, в незапертых сараях. В городах — в одних бросал кепку на тротуар и жонглировал апельсинами, в других мыл полы и убирал мусор, в третьих воровал. Тащил еду из ресторанных кухонь, деньги из касс, носки и белье из «Вулворта», то есть все, что плохо лежит. Стоял в очереди и клевал носом на проповедях в Армии спасения. Танцевал на уличных углах чечетку. Пел за ужин. Однажды в киношке в Сиэтле заработал десять долларов у старика, которому захотелось у меня отсосать. В другой раз в Миннеаполисе нашел в сточной канаве стопку. За эти три года десятки людей в десятках мест подходили ко мне и спрашивали, не Уолт ли я Чудо-мальчик. В первый раз меня застигли этим вопросом врасплох, но с тех пор я держал наготове: «Прости, приятель. Никогда о таком не слышал. Ты меня с кем-то спутал». И, не слушая продолжения, быстренько приподнимал кепочку и нырял в толпу.

Когда я его нашел, мне было почти восемнадцать. Через два месяца должна была состояться инаугурация Рузвельта, я стал ростом пять футов пять с половиной дюймов и перестал расти. Бутлегеры еще не исчезли, но Сухой закон уже дышал на ладан, и все они думали, куда бы опять вложить денежки так, чтобы не платить налогов. Тогда-то я его и нашел. Сообразил, что Гувер вот-вот сойдет со сцены, и принялся совать нос во все подпольные разливухи. Склиз был придурок и вполне мог не бросить издыхающий бизнес, а если он этим занимался, то, скорее всего, не один, а с кем-нибудь в доле, и в таком случае он должен был обосноваться где-нибудь ближе к дому. Такой вывод позволил мне исключить как западное побережье, так и восточное. Потеряв на них слишком много времени, я наконец сузил круг и пошел проверять старые лежбища Склиза. Я не нашел его ни в Сент-Луисе, ни в Канзас-сити или Омахе и тогда прочесал весь Средний Запад. Милуоки, Цинциннати, Миннеаполис, Чикаго, Детройт. Из Детройта я снова вернулся в Чикаго, куда безуспешно заглядывал уже три раза, однако в четвертый мне повезло. Забудьте «счастливую» тройку… Три неудачные попытки — и аут, но если есть в запасе четвертая, получаешь первую базу, так что, вернувшись в Чикаго в январе 1933 года, я ее получил, то есть напал на след. След привел в Рокфорд, Иллинойс, и, прокатившись всего-то восемьдесят миль, я его нашел: в три часа ночи он сидел на складе, сторожил двести ящиков свободного от налогов, контрабандного канадского ржаного виски.

Было бы очень просто пристрелить его сразу на месте. В кармане у меня лежал заряженный револьвер, а учитывая, что револьвер был тот самый, из которого тремя годами раньше застрелился мастер, направить его против Склиза было бы не грешно. Однако у меня был план, который я долго вынашивал, и я не стал его портить. Мне было мало его просто взять и убить. Я хотел, чтобы он знал, кто, за что и почему, иными словами, чтобы он успел перед смертью все хорошенько прочувствовать. В конце концов, око за око, а если не делать месть сладкой, то на кой она вообще нужна? Так что, входя тогда в ту «кондитерскую», я намерен был получить полный набор пирожных.