Читаем Мирные годы полностью

А это значит, что километров за сто семьдесят марсовый с мачты эту вершину засечёт, если будет внимателен, то бишь больше, чем за градус. Другой остров, Принсипи, от Сан-Томе на сто шестьдесят километров удалён, так что с него даже с берега вершина Сан-Томе видна. К счастью, наивысшая точка самого Принсипи не столь высока, метров девятьсот с небольшим, так что ни с Биоко, ни с материка за ним её не видать, а на восток от Сан-Томе до африканского материка более трёхсот километров, да и от Принсипи до него лишь немногим ближе, то бишь для любых материковых дикарей гарантированно за пределами видимости. Этим, собственно, и объясняется безлюдность обоих островов, так и не открытых в реале ни черномазыми, ни их предшественниками. Обратной стороной медали является относительная бедность их живой природы по сравнению с материком и Биоко. Тот-то, как я уже сказал, на шельфе, и в этом смысле он — продолжение материка. Растительность вся та же самая, животные — ну, слонов разве только нет, потому как не прокормиться на его площадях устойчивой популяции элефантусов. И то, не факт, что они там отсутствовали изначально, а не истреблены черномазыми при заселении острова. А на Принсипи и Сан-Томе совсем другие расклады. Что туда занесли с материка птицы, то на них только и прижилось. Ну, у чего совсем уж лёгонькие семена, разносимые обычно и ветром, то и ветер, конечно, занёс безо всяких птиц, а вот всё, что потяжелее — только вот этим пернатым транспортом. Но фруктоядные птицы — обычно хреновенькие летуны, и вся надежда на бурю, которая занесёт незадачливого, но везучего птица на остров вместе с проглоченной им косточкой сладкого плода. За миллионы лет таких случаев наверняка накопились многие тысячи, но проблема в том, что сам птиц ну абсолютно не озабочен распространением плодовой растительности и целенаправленно косточки плодов глотать вовсе не стремится, а может проглотить её только случайно, и чем крупнее та фруктовая косточка, тем меньше для неё вероятность оказаться в птичьем желудке.

Я ведь рассказывал уже про "бразильский виноград", который на самом деле ни хрена не виноград, но по прямому назначению вполне его заменяет? Его, правда, и нет в полосе "атлантических" лесов на бразльском выступе напротив нашего Бразила, южнее он растёт, но за то, что его и никогда там не было, ручаться не могу, поскольку весь этот наш хвалёный голоцен — на самом деле просто очередное межледниковье плейстоцена между последним Вюрмским оледенением и тем, которое ещё только предстоит. За последние два миллиона лет оледенения сменялись межледниковьями минимум четырежды — смотря что за полноценное межледниковье считать и за полноценное оледенение, и если снизить планку требований к ним, так мне и цифру восемнадцать доводилось слыхать. В общем, от четырёх до восемнадцати раз сдвигались туда-сюда ландшафтные зоны, и тропики не были в стороне, потому как хоть в них и было тепло, но менялось увлажнение, и я вполне допускаю, что могли быть периоды произрастания того самого "бразильского винограда" на том самом бразильском выступе. Но если он там и был, то шансы его попасть на остров один хрен были околонулевыми — из-за единичной и довольно крупной косточки в ягоде. Поэтому и попал на Бразил не он, а тот родственный ему вид не с чёрными, а с зелёными и морщинистыми ягодами, в которых не одна, а несколько мелких косточек. На примере этих двух видов становится понятным общее правило — интересующая пернатых плодовая растительность с мелкими и лёгкими семенами попадает на острова и сама, а с крупными и тяжелыми для птиц — надо завозить.

Наглядной иллюстрацией оказался африканский бамбук, с саженцами которого мы в устье Конго заморачивались напрасно — он здесь имеется и свой. Ну, разве только его генетическое разнообразие теперь немного повысим. То же самое касается и красного дерева, летучие семена которого могло занести и ветром. Порадовало и эбеновое дерево, родственное хурме, косточки которого без птиц сюда точно хрен попали бы. За него мы уже опасались, поскольку косточки уже не так уж и малы, но тоже впервые попали сюда и без нас. Ну, пусть тоже поразнообразнее будет, а то разные у эбена виды и подвиды, и не все они высшего сорта. Что мы реально напрасно везли, так это африканский тик, который ироко, произраставший на острове весьма обильно — и явно благодаря мелким семенам.