Если луки получше убогой грубятины современных бушменов окажутся вдруг и у тутошних лесных бушменоидов, то тогда кое-какие из наших прикидок насчёт дичи могут и ошибочными выйти. В этом случае в их охотничий интерес и крупные антилопы вроде тех же гну входят, и зёбры, и тогда по ним договориться с дикарями будет труднее. Буйволы — это вряд ли, потому как и наконечники стрел на охоте далеко не последнюю роль играют, а они у них каменные или костяные, да и сами стрелы у них не одинаковые, а каждая на свой манер летит, и с каждой своё особое прицеливание нужно, а зверь опасен без дураков. Но буйволов гораздо меньше, чем гну с зёбрами, и встречаются они не так часто. Впрочем, купили же в своё время голландцы у чингачгуков за смехотворную для них плату целый Манхеттен? Вряд ли и эти от блестяшек откажутся, а к ним можно ведь и немного топоров с ножами и наконечниками для стрел добавить — как раз чтоб хватило на покупку и Кейптауна, и постоянной охотничьей лицензии в его окрестностях. Допустим, в радиусе дня пути от него.

Об особенностях бушменоидных баб я уже сказал. Наши "африканеры", хвала богам, не голландского, а испанского разлива, да и шлюхи привезены в их вкусе, и на их фоне узкоглазые, жопастые сверх меры и морщинистые дикарки выглядеть будут, мягко говоря, непрезентабельно. Ну так оно и к лучшему — меньше будет у колонистов причин для конфликтов с дикарями, чреватых партизанщиной по-бушменски в виде летящих из-за каждого куста отравленных стрел. На хрен, на хрен! Только не сейчас и не в ближайшие годы, когда и самих наших людей здесь ещё с гулькин хрен, и нет у них ещё ни форта, ни флотилии, ни налаженного сообщения с другими колониями, ни местных союзников, ни даже знания окружающей местности. Позже, в светлом будущем, когда всё это уже будет, и колония окрепнет — там мы уже будем посмотреть, как говорится, и по обстоятельствам будет видно, дружить ли с дикарями на прежних условиях или немного с ними повоевать для корректировки условий в лучшую для наших сторону, а пока — на хрен, на хрен…

19. Капщина

— Ахтунг! Фоер! — дурашливо скомандовал Володя, когда мы распределили меж собой цели, взяли их на мушку и обменялись сообщениями о готовности к стрельбе.

Наш залп из винтовок вверг павианов в ступор — подобного их жизненный опыт просто-напросто не предусматривал. Ошарашенные грохотом ружейных выстрелов, они и не заметили сразу убыли в своих рядах, что нам и требовалось. Пять арбалетчиков вслед за нами завалили свою порцию, а столько же лучников добавили вдогонку въехавшим уже в суть и начавшим ретираду, уполовинив первоначальный состав небольшого стада. А то привыкли тут, понимаешь, хозяйничать как у себя дома.

— Здесь типьерь будет новий поръядок! — разжевал Серёга специально для особо непонятливых, собственноручно добивая мечом верещащего подранка.

— Ты никак озверинчика передегустировал? — прикололся спецназер.

— Это им за Кейптаун нашего реала, — пояснил геолог, — Чтоб даже мыслей таких, млять, в их обезьяньих бестолковках не возникало!

— За Кейптаун, говоришь? — хмыкнул я, — Ну, тоже логично. Да и просто за это их упрямство — двух дней, млять, не прошло, как мы их из лагеря шуганули, а до них всё никак не дойдёт, что здесь им теперь — вообще не тут, и на выстрел им к нам и к нашему лагерю приближаться — грубейшее нарушение техники безопасности.

— Ну так а я о чём? Вот этот, например, которого ты ссадил — если бы ты его не выбрал первым, так я бы выбрал…

— Так чего ж ты мне не сказал? Мне же без разницы абсолютно.

— Да мне, собственно, тоже без разницы по большому счёту. Но прикинь, каков наглец — расселся на суку чуть ли не в позе царька и обозревает с высоты.

— Ага, пахан паханом, пока настоящий пахан не видит — тренируется, млять, на светлое будущее заранее.

— Короче, не уважают, падлы, — резюмировал Володя, и мы рассмеялись, — Ещё не осознали до конца, млять, что винтовка рождает власть.

— Вот и надо, чтоб поскорее осознали и зарубили себе на носу.

— Они тут, кстати, какие-то другие, — заметил я, — Не те бабуины, что в Марокко.

— Да там, собственно, тоже не бабуины, строго говоря, а гвинейские павианы. Самый запад Северной Африки — это всё они. Дальше на восток вся полоса саванны аж до самого Нила — это анубисы, и вот только за ними уже к востоку и югу от экваториальных джунглей — настоящие бабуины.

— А гамадрилы разве не там?

— Эти на отшибе — Эфиопия, Сомали и юг Аравии. Граничат и с анубисами, и с бабуинами — как раз на их стыке.

— А тутошние чего за вид?

— Медвежий павиан, самый южный. У его самцов нет гривы, но вообще-то как раз он — самый крупный и самый опасный из всех.

— Разве? — усомнился Володя, — Вроде бы, не крупнее тех марокканских.

— Эти — да. Скорее всего, молодняк.

— Типа молодёжной банды низкоранговых самцов, которым настозвиздело, что их прессуют доминанты, ну и пустились в свободное плавание? — предположил я.