Читаем Мир-Земле полностью

— Раз уж мы ударились в науку, — сказал Моралес, усердно выводя каракули. — то объясните мне заодно, что это такое — относительность?

— Это как-то связано с Эйнштейном. — Единственный глаз Силвы торжественно и строго уставился на уцелевший башмак Моралеса. — Это он ее открыл. И тем самым произвел форменный переворот в астрологии. Он так и говорил, бывало: господа, все в этом мире относительно!

— Как это мудро, коллега! — Моралес взял еще одно стеклышко. — Все относительно… А формулы, формулы какие?

— Сложные. Но вот что замечательно: он утверждал, что скорость света — триста тысяч километров в минуту.

— Эка хватил! Не многовато ли будет?

— Нет, уж это я точно помню. Но, пожалуй… Накиньте-ка часок на нынешние условия.

— Вот это другое дело. Так… Кто из нас силен в геометрии?

— Есть теорема Пифагора. — Силва явно вошел в ученый раж.

— Это как?

— Есть такой способ замерять стороны углов. Пишите: сумма двух катетов равна гипотенузе.

— Как интересно! Не могли бы вы нам пояснить на примере?

— Охотно. — Силва достал складной нож. — Куда вы? Стойте! Не собираюсь я никого резать. Видите, черчу на земле треугольник. Вот — катеты, а это гипотенуза…

— Послушайте, ведь она явно короче их обоих, вместе взятых!

— На вид — да, но с точки зрения математики — ничего подобного. Пифагору тоже не верили, так ему пришлось выводить теорему.

— Как все-таки это прекрасно! — закатил глаза Моралес. — Вот явятся сюда обитатели иных миров, найдут наши скромные записи на стеклах, и перед ними предстанет величественная картина человеческих познаний…

— Коли на то пошло, надо бы добавить кое-что из литературы! — полыхнул вдохновенным глазом Силва.

— Да ну ее… Нет, тут требуется что-то фундаментальное. Например, атомная бомба. Как ее изготовить? Вот что бы им следовало знать в первую очередь!

Ответом ему было гробовое молчание. Вновь повисла пепельно-серая завеса дождя. Моралес неловко попытался прикрыть стекла лохмотьями пиджака, загородить их своим телом. Но вода подмывала грязь, каракули расплывались. Новый порыв дымного ветра бросил к их ногам истрепанные, мокрые листки — чудом уцелевшие от пожара, разрозненные части каких-то древних трактатов. Неоценимый кладезь познаний! Их надо срочно законспектировать. Для потомков. Или обитателей иных планет.

— Тут что-то говорится о нервной системе. Не разберу… Почитайте-ка нам, Силва! — После некоторого замешательства Моралес вновь прочно взял бразды правления ученым советом в свои руки.

— "Головной мозг является центром всей нервной системы, и ему подчиняются все органы тела. И я могу обратиться к любому отроку и речь ему: отрок, здесь проходят твои нервные окончания, и он не посмеет возразить мне, иначе бит будет розгами, и боль утвердит его в сознании моей правоты. Мозг надежно защищен костями черепной коробки…" — Одноглазый взял следующую страницу: — "…что ни в коем разе не мешает росту орхидей, луковки которых вам поставит знакомый торговец".

— Потрясающе, — с глубокомысленным видом заметил Моралес. — О чем там дальше? Есть там что-нибудь о красных кровяных тельцах?

— Там говорится, что есть такое созвездие — Телец. И при определенном положении звезд…

— Очень полезные сведения, но, кажется, из другой оперы… Впрочем, там разберемся. А о болезнях?

— Постойте… Ага, вот: "Все болезни — от пищеварения".

Этот и много других вечеров они провели за конспектами, усердно штудируя летописи погибшего мира. Но настал день, когда Моралес торжественно объявил о завершении беспримерного труда. Пора приступать к обучению…

…Вдоль ниши, под скалой, бережно расставлены стеклянные обломки, испещренные грязными разводами. В серой пелене дождя едва проглядывались недетские, сморщенные лица нетопырей, вперивших безучастные взоры в первого учителя последней эры.

— Два в квадрате — четыре. Таким образом, мы можем возвести в квадрат любое число, помножив его на два. Пример: двенадцать на два — двадцать… — э-э-э… четыре. Четыре… О чем бишь я? Ах, да, четырежды два…

И тут пошел серый снег.

Итак, по пророчеству классика англо-американской поэзии XX века Т.С.Элиота: