Читаем Мир-Земле полностью

Поуп молча ел суп, а я вспоминал и вспоминал… На Дриволде тоже был сочельник с елкой. Старший инженер, человек всего на своем веку навидавшийся, тайком привез ее с Лесистого мира, где их космолет заправлялся топливом. Конечно, к настоящим елкам это растеньице никакого отношения не имело, но оно было зеленым, и мы украсили его светодиодами. Мы пили коньяк и пели рождественские песни — даже снуки к нам присоединились. Уже ночью я подошел к окну барака. Ветра против обыкновения не было, дневная пыль успела осесть, и в небе яркими точками сияли звезды. Через минуту-другую я отыскал среди них земное Солнце, подозвал к окну остальных и показал им его. И тогда Джергинс, старик, подаривший нам елку, предложил тост. Глядя на эту звезду, мы выпили за родную планету и рождество.

— Значит, на Нью-Хэнфорд вы попали оттуда? — сказал Поуп, прерывая затянувшееся молчание.

— На следующий год военная ситуация ухудшилась, — ответил я. — Призывать начали уже не раз в полгода, а каждый месяц. Сверхтяжи имеют ограниченное применение в военных целях — главным образом сто четырнадцатый. Но почти все обогатительные заводы были уже запущены. Инженеры в моем бараке не сомневались, что их вот-вот призовут. Затем меня перевели на Нью-Хэнфорд, и больше я никого из них не видел… — Про себя я пожелал моим давним товарищам удачи, где бы они теперь ни находились.

Поуп бросил ложку на поднос и сунул руку в карман за трубкой.

— Типичная история, Крэтчит, — сказал он, насыпая в чашечку табак из свернутого кожаного кисета. — Война, боюсь, всех нас обездолила. У меня жена и двое детей, а я здесь — собираю для них это чудовище…

Поуп умолк, потому что по коридору прогремели бегущие ноги — патруль. В дверях вырос сержант и навел на нас лучевой пистолет.

— Доктор Поуп…

Поуп помахал листком, который дал ему Арбор.

— Все, по-моему, нормально, — сказал он и разжег трубку.

Каракули Арбора произвели желаемое действие:

— Да, сэр, — ответил сержант, возвращая листок, — Только не потеряйте его, сэр!

Он выбежал за дверь и топот постепенно затих дальше по коридору.

Появление патруля вернуло меня к действительности: все наши жизни висят на волоске, а Поупа словно бы ничего, кроме моего прошлого, не занимает!

— Доктор Поуп, вы, кажется, сказали, что у вас есть некоторые предположения, кто мог похитить антивещество?..

Поуп задумчиво выпустил облачко сизого дыма.

— А… да, что-то такое я вроде бы сказал. А знаете, Крэтчит, война, которую ведет Альянс, не слишком-то популярна. Немалое число людей считает, что эти двенадцать колоний… ведь их уже двенадцать, если не ошибаюсь?.. что они имеют право на независимость, имеют право сами определять свою судьбу…

Я невольно обвел взглядом пустые столики. Разговор не слишком обычный в царстве военных. И особенно на Нью-Хэнфорде. А уж если его заводит научный директор проекта-то и подавно.

Мое тревожное смущение вызвало у Поупа улыбку.

— Будет вам, Крэтчит! Конечно, тут всюду вмонтированы микрофончики, но генерал все это слышал от меня и раньше. Я ведь просто излагаю факты. С конца двадцатого века прошло более тысячи лет. Хотя не отрицаю, генерал Арбор может послужить неплохим призраком кого-нибудь из воротил тогдашнего военно-промышленного комплекса. Несколько осовремененным, конечно.

В тот момент я не понял подтекста его слов, но мне была известна его привычка прибегать ко всяким историческим и литературным параллелям. Во всяком случае, легче мне от них отнюдь не стало. А вдруг Поуп проверяет, насколько я лоялен?

— Послушайте, доктор, — сказал я, — конечно, меня не так уж огорчает, что я не на фронте, но в войну я верю и верю в то, чем мы тут занимаемся.

Вранье, естественно, и я не сомневался, что Поуп отлично это понимает, но что мне оставалось? Тем более если Арбор нас подслушивает.

Изо рта Поупа вырвался бесформенный клуб дыма.

— Ничего иного я и не предполагал, Крэтчит. Я имел в виду лишь то, что у нас здесь, на Нью-Хэнфорде собрано свыше двух с половиной тысяч совершенно разных индивидов, относящихся к Альянсу каждый по-своему. — И вновь проницательные серые глаза словно заглянули мне в самую душу. — Не кажется ли вам, что среди них кто-то может искренне верить, что то, чем мы занимаемся, противоречит всем принципам морали и этики?

Я отвел глаза.

— Да, конечно, — пробормотал я. — Во всяком случае, один такой нашелся — тот, кто похитил антивещество из сектора Б.

— Я ведь говорю не о тайном агенте колоний или диверсанте, подосланном со специальным заданием, а совсем о другом.

Он словно умышленно истолковал мои слова неверно.

— Послушайте, — возразил я, — конечно, это, может быть, и шпион, но также и анархист, или пацифист фанатик… я в таких вещах не очень разбираюсь. О чем мы все-таки разговариваем, доктор? Что, собственно, вы хотите доказать?

Поуп помолчал, но я, казалось, чувствовал, как его взгляд сверлит мой мозг.

— Знаете, Крэтчит, — сказал он затем, — люди ведь выбирают профессию по самым странным порой причинам…

Еще один непонятный вольт непонятного человека. Я поднял на него глаза.

— Что вы подразумеваете, доктор?