Читаем Мир внизу полностью

Под ногами Марко скользили, перемещаясь по лабиринтам нитевых маршрутов, сжатые голограммы. Наслаждающийся солнцем ирриданец не сразу заметил, что один из мигающих указателей плывет прямо перед ним, силясь обратить на себя внимание, – и уже достаточно долго.

«Вечно ты в облаках витаешь», – говорила мама и улыбалась; пигментный рисунок в районе подбородка Марко унаследовал от нее. Внутри потеплело от воспоминания, но мысль соскользнула в сторону. Потому что в реальной жизни, за пределами беззаботного детства, в облаках витал не он. И это тоже могло быть проблемой.

– Я здесь, – сказал ирриданец, опустив взгляд на бегущую впереди точку. Пульсирующий комочек света мгновенно отыскал образец его голоса в базе, и еще через долю секунды перед Марко уже стояла голограмма курьера – безликая, упрощенная до комбинации объемных геометрических фигур, могущая принадлежать как ирриданцу, так и человеку.

В Кинтау с момента основания не делали никаких различий, потому и в быту они были минимизированы.

– Синтар Марко, – ровно произнес синтезированный голос. – В вашем кабинете посетитель.

– Кто именно? – спросил ирриданец, когда цифровой андроид сделал паузу между репликами. Уточнение бы последовало и безо всяких вопросов, просто Марко всегда больше нравилось вести беседы в формате диалога – даже с голографическими помощниками.

– Неизвестный. В базе ваших гостей его нет. Мне вызвать охрану? – цифровой андроид учтиво замер, готовясь захватывать, расшифровывать и исполнять команды Синтара.

– Нет, спасибо. Я сейчас с ним встречусь. Можешь быть свободен.

Голограмма схлопнулась до крошечной точки под прозрачным слоем пола и побежала дальше по проводным нитям выполнять мелкие поручения персонала Центрального Улея и Синтаров, составляющих Директорию.

Марко дошел до площадки, которой заканчивался коридор, и шагнул оттуда в ближайшую стену. Тонкое волокно лантиса, более покладистого, пусть и не такого многофункционального собрата верты, расступилось по силуэту ирриданца и совершенно бесшумно сомкнулось за его спиной.

Личность неизвестного посетителя особой тайной не была.

Гостя не на шутку увлекла панорама Кинтау. Его руки упирались в прозрачную поверхность окна, и от обеих по ней расходились едва заметные круги. Город за окном порой представлял любопытное зрелище даже для тех, кто провел здесь всю жизнь.

Первым делом Марко отметил, что волосы за эти месяцы сильно отросли, – и через секунду убедился, что и привычка пропускать их через пальцы, проверяя длину, никуда не делась. Волосы были светлыми; ирриданец надолго запомнил, как Касс поднял на уши весь реабилитационный центр, требуя найти средство, способное перебить искусственный пигмент, раз уж сыворотки для выведения в Кинтау не нашлось.

– Никак к этому не привыкну, – пробормотал Касс, даже не поворачиваясь. Марко не по душе была его фамильярность, но быть ментором означало мириться со многими вещами, которые приходятся не по душе. – Транспорт – это вообще нечто. Так и не научился за три месяца нормально перемещаться в этих мультигравитационных поездах.

– Тебе всего-то и надо не игнорировать поручни, они очень помогают сориентироваться, когда перестраиваешься, – терпеливо сказал Марко. – Рад видеть, что ты потихоньку привыкаешь.

Вот теперь Касс обернулся – у него был бледный, немного болезненный вид. Тонкая полоска на его шее – «хватка порядка» – казалась почти незаметной, но забывать о ней не стоило ни на миг. Самому Кассу прежде всего.

«Хваткой порядка» называли почти невесомый ошейник из аккуратно запрограммированной верты, который новоприбывшим надевали, если те изъявляли желание погулять по городу до успешного завершения работы в реабилитационном центре. И если носитель начинал делать что-то незаконное, «хватка» его душила. До потери сознания или до потери жизни – в зависимости от того, насколько незаконным был поступок.

И Марко изо всех сил старался не волноваться за Касса.

– Психолог говорит, что скоро меня совсем починят… – сказал парень, неожиданно опираясь на прозрачную стену спиной – рябь по поверхности от контуров его фигуры стала заметнее. – Но мне кажется, мы теряем время. Я не жалею о совершенном. И все еще считаю, что покончить с Седьмой было хорошей идеей.

Не волноваться за Кассиуса Штайля было задачей не из легких.

– И что ты предлагаешь в связи с этими выводами? – осторожно спросил Марко, подходя ближе.

– Я хочу побывать в одной из ваших мнемокамер, – выпалил Касс, нахмурившись. – Это же идеальное решение.

– Мнемокамеры используются не для очистки совести через очистку памяти, – заметил Марко.

– Но ведь можно сделать исключение, так? Ты же здесь что-то решаешь, я знаю. Марко… Только стерев все лишнее, я смогу выйти из дверей реабилитационного центра другим человеком. Не буду помнить ничего о произошедшем…

– Она будет, – вырвалось у Марко.

Он тут же пожалел, что заговорил об этом первым. И… так. А колючая, понимающая улыбка Касса эффект только усугубила.