Читаем Мир Уршада полностью

Я все шесть дней провалялась в вонючей каюте в обнимку с ночным горшком и проклинала тот миг, когда умолила мужа взять меня с собой. Я мечтала посмотреть, как с веток снимают малюток-нюхачей, за каждого из которых заплатят потом золота столько, сколько увезет гусеница, а вместо этого страдала от морской болезни. Под вечер шестого дня Зорану Ивачичу удалось обмануть Плавучий остров. Он выпустил ящера с веревкой в зубах, и ящер удачно зацепился за пальму. Плавучий остров был пойман, и три лодки заскребли днищами по алым кустарникам кораллов. Мы высадились и еще три дня искали долину нюхачей. Каждое утро в джунглях мы недосчитывались одного или нескольких наших спутников; одни умирали от пущенной в глаз стрелы, другие — от удара бумеранга, третьи просто растворялись, исчезали беззвучно и бесследно, отойдя по нужде. Мой супруг Зоран спал с открытыми глазами, держа в каждой руке по заряженному мушкетону, укрывая меня своей спиной. На четвертое утро парни пристрелили двух пигмеев, а потом обнаружили их деревню. Собственно, деревню первой обнаружила я, даже раньше, чем весталки и сторожевые псы охотников. Весь остров был изрезан протоками, а пигмеи жили прямо на плотах. Рано утром они подкрадывались к нам с трех сторон, планируя окружить и окончательно уничтожить. Маленькие дьяволы разукрасились белой краской и стали похожи на ходячие детские скелеты. В носах у них болтались кости, а в корзинах шипели змеи, с клыков которых пигмеи собирали яд для своих стрел.

Мы опередили их, снарядили гранаты с нефтью и порохом и подожгли сразу семь или восемь плотов. Я толком не могла использовать наступательную магию, в лучшем случае удавались заклинания тумана и невидимости, прочие плоды моего раннего образования разбивались о враждебное волшебство туземцев. Бой шел не меньше восьми мер песка, я дралась плечом к плечу со своим супругом, и это был первый раз, когда его приятели видели Красную волчицу в бою.

Они разевали рты от изумления, а я хохотала, вращая двумя кинжалами, стоя по колено в багровой от крови воде. Над нами визжали стаи обезумевших летяг, говоруны верещали, не смея вернуться в гнезда, а по коврам кувшинок лицами вниз плыли трупы пигмеев с распоротыми глотками. Приятели моего мужа в тот раз впервые завезли на остров боевых псов. Несчастные туземцы до того никогда не встречали клыкастых убийц. Хотя псы все поголовно погибли, мы победили…

Когда Корона повисла в зените, вожди деревни запросили мира. Мы потеряли восемь человек, они — двадцать одного и четырех женщин. Охотники отказались от любых выгодных обменов, нам нужны были только нюхачи. У нюхачей с пигмеями непонятные отношения, если их вообще можно назвать отношениями, потому что есть острова, где нет пигмеев, а есть острова, где никогда не водились желтые прыщавые ленивцы. Две расы вроде бы сосуществуют в мире, хотя иногда, ни с того ни с сего, пигмеи продают своих друзей «высоким людям», как они называют всех, приплывающих с материка…

Пигмеи посовещались и пропустили нас в глубь острова. Оказалось, что до этого они ловко отводили нам глаза, заставляя кружить вблизи побережья. Как позже выяснилось, верить раскрашенной мелюзге было нельзя. Они отравили воду в ручье, и мы потеряли еще четверых бойцов. Троих я успела спасти. Потом они подослали в лагерь ядовитых змей, на сей раз спасать пришлось меня. Зоран сам вырезал мне кусок мяса заговоренным ножом, и все время, пока он орудовал раскаленной сталью в ране, я держала зубами его плечо. Зоран отправил меня назад, на лодку, а я не могла даже пошевелить губами, чтобы протестовать…

Кажется, в том походе они собрали неплохой урожай — трех девственниц-нюхачей и двух малюток-мальчиков, из которых позже получились замечательные кастраты. Я слышала, один из тех малышей до сих пор служит при дворе короля Непала, ему прислуживает целая армия слуг, кормилиц и массажистов, в его честь воздвигли храм, и все в таком духе…

— Это в последний раз, клянусь! — вернувшись на лодку, дом Ивачич упал передо мной на колени, на щеках его блестели слезы, а плечо кровило от моих зубов. — Весталки предупреждали меня — не брать на борт женщину… Я виноват, я чуть не потерял тебя, свеча моей жизни…

— Глупец… — Я не могла даже как следует обругать его, так распухли язык и небо. — Если бы не я, из вас сварили бы суп!

Глупец, подумала я, корчась от судорог. Дважды глупец, потому что он не подозревает о гаданиях торгутских шаманок. Нам не суждено расстаться здесь и сейчас, потому что…

Потому что мы погибнем иначе.