Я проснулась и побежала вместе со всеми, туда, где сотни факелов освещали недостроенное здание храма. Неровные камни лежали в основании, а в пустых проемах окон гомонила толпа. Потом толпа раздалась в стороны, как рассыпается стая карасей при приближении матерой щуки, и на неровных плитах, среди опрокинутых ведер со свежей замазкой я увидела женщину с порванным животом.

Сначала я предположила, что это роженица, но очень скоро стало ясно, что у рожениц живот не достигает таких размеров. Он буквально привалил хрупкую плачущую женщину к каменному полу, он шевелился и рвался сразу в нескольких местах, похожий на синий кошмарный пузырь. Платье женщины разорвалось уже давно, ее ноги тоже вздулись, став похожими на копченые окорока, голова запрокинулась в беззвучном крике.

— Уршад… уршад… — пугливо шептались вокруг, но никто не смел возвращаться во тьму.

— Где она? Где она? — выкрикивали другие голоса. Всадники с оружием и шаманы метались среди раздетых людей, заглядывали в лица, распихивали полусонных. Потом из мрака, под охраной восьми вооруженных воинов, выплыл лама Урлук, и на плече он держал желтое чудовище, похожее на раздувшуюся пупырчатую тыкву. Между коротких кривых ножек чудовище было обернуто тряпкой, зато передние конечности — мосластые, пронизанные сосудами, выглядели излишне сильными и крепко цеплялись за шею старика. Сначала я приняла чудовище за неизвестное мне магическое животное, но тут покрытый черными точечками мешок повернул лицо к толпе, и я ахнула. У зверя были невероятно красивые, осененные густыми ресницами девичьи глазки и невероятный, сплющенный, качающийся, как бурдюк с салом, нос.

— Нюхача спасает… Правильно, спасти нюхача… — пронеслось по рядам стриженых голов.

Нюхач распахнул широкую безгубую пасть и ловко закинул в нее половинку манго. Он непрерывно что-то жевал, срыгивал и бормотал на ухо ламе, а я глядела на чудо, не в силах отвести взгляда.

— Люди, не расходитесь! — прогремел голос нашего предводителя, и его приказ тут же повторили ближние темники. — Разбейтесь на свои арваты, пересчитайте родственников и скажите немедля, не пропал ли кто… Среди нас — бородавчатый уршад, он поразил нашу сестру. Двух последышей мы убили, но еще два прячутся где-то в стойбище. Берегите детей, детей посадите себе на спины!..

Старухи и девчонки принялись голосить, но в целом народ торгутов встретил беду сплоченно. Вокруг меня тоже столпилось около дюжины сверстников; так уж получалось, что возле меня всегда теснились обожатели и прилипалы. Все вопили одновременно. Одни вспоминали отрывки молитв и заговоров, другие выкрикивали имена родственников, третьи дрожащими голосами припоминали судьбу покинутого города Баян-Цэцэ, где сто восемьдесят лет назад уршады извели всех жителей. По слухам, из города Баян-Цэцэ выбрались четырнадцать жителей, они долго брели вдоль реки, голодали и теряли зубы, пока не вышли к людям. Но шаманы уже разнесли молву, и уцелевших несчастных встретили палками и камнями. Их гнали отовсюду, калечили, убивали и тут же сжигали, забрасывая горящей листвой. Никто не верил, что после нашествия уршадов оставшиеся в живых не заражены смертью.

Их убили всех, загнали в лощину и зарубили. Потому что последыша, поселившегося в человеке, мог определить только нюхач. Но у торгутов в те годы не было нюхача, это слишком дорогой сторож.

Той страшной ночью, разглядывая заживо разлагающуюся женщину, я узнала много нового, о чем обычно умалчивали в светлое время суток. Я узнала, что после исчезновения городка Баян-Цэцэ уршады преследовали становища торгутов еще девять раз, и девять раз шаманы отдавали приказ вырезать всех, кто касался больных. На юге, в густонаселенных землях империи Хин дела обстояли еще хуже, там гибли сотнями и не жалели нюхачей. Свежего, зарождающегося уршада могла учуять только девственница-нюхач, стоившая колоссальных денег. Но остановить сахарную голову нюхач не мог, в лучшем случае он предупреждал о нападении за несколько песчинок до собственной гибели. Остановить уршада могли лишь редкие Красные волчицы. Такие, как я.

14

ВОР ИЗ БРЕЗЕ

— Вначале я угощу тебя пивом, — заявил Снорри. Горькое пиво пенилось в запотевших кружках, над очагом мальчик поливал вином медвежий окорок, запекаемый с пряными травами, за дощатой перегородкой смачно шлепались о стол засаленные карты. Лампы в подвале светили тускло, но здесь не любили яркий свет. Также здесь не любили торопиться и не слишком жаловали тех, кто спешит. Поэтому Рахмани всем видом выражал благодушную расслабленность.

— Отменное пиво, — похвалил Саади и погладил по заду коренастую беззубую девицу, принесшую поднос. Та фыркнула и хлопнула ловца по руке. За соседним столиком в нише рассмеялись.

Так тоже полагалось поступить, теперь ритуал был полностью соблюден. Навязчивый гость пристает к служанке и получает от гордой девушки по рукам. Гость доволен пивом и обслуживанием. Мужчины чокнулись и отпили по глотку.