Читаем Мир Уршада полностью

— Матери волчицы нечасто присылают к нам девочек, — объяснил мне лама. — Они находят важным, чтобы ребенок изучал тексты Ганджура вдалеке от дома, тогда у него не возникает желания спрятаться под крыло матери. Твой ум должен стать свободен от слез и привязанностей, тогда ты начнешь постигать и слышать.

Я снова не поняла ни слова, но искрящиеся снега на вершинах хребта убеждали надежнее любых слов.

Я уяснила, что домой, к маме, к ледяным струям Леопардовой реки мне не вернуться, потому что Красные волчицы продали меня этим страшным кочевникам.

Но я ошиблась, и ошибалась после этого в людях еще множество раз.

— Я умру в снегу, если пойду одна, — сказала я. — Но если вы меня не отпустите, я украду одну из ваших летучих гусениц и сбегу! Я и дома могла всему выучиться, — гордо заявила я. — Я умею приманивать птиц, не боюсь пум и скорпионов. Еще я умею заговаривать болезни носа и живота, умею бегать под водой и резать руку без крови…

Летучие гусеницы отдыхали в высокой траве, смешно задирая в небо надутые зады, укрытые лоснящимися кожаными седлами. К тонким передним лапкам каждой из гусениц был привязан камень, мешающий ей взлететь. Тысячные стада тягловых насекомых мирно паслись в степи, наслаждаясь сухими травами перед периодом дождей.

— Тебе не надо воровать гусеницу, ты и так ее получишь… Ты только помоги нам разобраться с птицами! — желтые шапки кивнули и заулыбались. Потом они позвали женщину, понимавшую язык народа раджпура, и женщина принесла две клетки с дикими птицами, покрытые тканью. Это была шаманка-птицелов, одна из лучших в своем деле. Спустя два года я целовала край ее одежды, чтобы получить право ночевать в одной юрте и дальше впитывать таинства, но в те первые дни я вела себя, как дерзкая и глупая обезьяна.

— Тебя научили приманивать птиц? — спросила шаманка, ее зубы были длинными и коричневыми, а из кривящегося рта на меня дохнуло тухлым мясом. — Сейчас я их выпущу. Ту, которая сейчас запоет, как вскрывшийся ото льда ручеек, ты вернешь обратно. Ту, которая стучит, как бубенчик, ты пошлешь в Батор, к моему младшему брату. Ты велишь передать ему, чтобы он пригнал самую выносливую из своих гусениц для девочки-волчицы, которая закончила обучение и стремится домой. Тех из птиц, кто умеет ночевать под снегом, ты пошлешь на перевал. Они будут твоими глазами и ушами, они разведают дорогу для твоей гусеницы, чтобы вас не сожрали волки и не погубили вьюги. Остальных птиц ты умертвишь в полете, до того, как они найдут себе ветки.

И, не слушая возражений, шаманка распахнула дверцы клеток. Букет из пестрых перьев взметнулся в зенит и рассыпался голосящим фонтаном. Я уставилась на свои грязные ноги, соленые капли падали из моих глаз, и были они так тяжелы, что мешали поднять лицо.

Старикашка в желтой шапке погладил меня по затылку. От стыда я заплакала еще громче.

— Высокий лама Урлук рад, что Дочь волчица останется с нами, — пояснила сморщенная колдунья. — Он печалится вместе с тобой, поскольку ваше будущее расставание наступит так скоро…

— Скоро?! А как скоро? Когда вы отпустите меня домой?

— Как только ты освоишь путь, научишься ходить по воде, откладывать собственную смерть, научишься растапливать своим телом лед и принимать любые обличия.

— Эээ… это все?

— Не совсем. Еще предстоит научиться оживлять умерших, согревать своим внутренним огнем замерзших, слышать мысли любого существа во вселенной и обретать невидимость…

— А зачем мне все это?

— Чтобы вернуться домой просветленной.

— А если я не желаю возвращаться просветленной?

— Тогда не сбудутся надежды твоих Матерей волчиц.

— Какие еще надежды?

— На твое будущее шесть раз гадали. Гадали на полет орла, на рыжих гусениц, на сердце буйвола, на краски восхода, на младенца и на твою кровь… Все гадания указывают на то, что ты будешь возвращаться домой, но никогда не вернешься целиком. Ты будешь тосковать, но никогда не прольешь слез. Ты будешь лелеять свою любовь, но сама убьешь ее. Ты будешь сторониться света, но свет найдет тебя повсюду…

Я убью свою любовь? Страшно…

— Гадание на младенце самое точное, так считают шаманки, — старый Урлук улыбался, и было непонятно, смеется он над шаманками или действительно верит в их природное колдовство. — Если ты будешь прилежной, ты научишься слушать будущее. Сегодня во сне я видел… я видел, как ты играла на хуре…

— Но я не умею играть!..

— Тихо, не перебивай, — приструнила меня старуха. — Лама видел тебя взрослой. Ты играла на хуре на невольничьем рынке, и волшебный хур запел, когда пришла пора покупать раба. Ты купила паука и выпустила на свободу. Зачем — лама не видит. Кажется, паучок должен подставить спину твоему любимому мужчине…

Теплая ладонь высокого ламы Урлука шутливо дала подзатыльник.

— Упрямые звезды порой ошибаются, девочка. Шаманки нашептывают тебе, что ты своими руками убьешь любимого одноухого мужчину, но ты им не верь…