Читаем Мир Уршада полностью

Когда-то мальчикам моего племени давали в руки мелок уже в двухлетнем возрасте, но не для того, чтобы запугать пришельцев. Дети рисовали, и дети уходили туда, откуда можно выйти в любом месте… Да, именно дети, потому что взрослым труднее торить дороги в Плоских мирах. Дети уходили, тянули за собой нить, и по этим нитям путешествовали целые семьи. Это было задолго до того, как вы, называющие себя людьми, научились нырять в Янтарные каналы. Народу перевертышей не нужны были Янтарные каналы, мы владели тем, чего вам не достичь и за тысячу лет. Что стало с моими предками, кто вовремя не бежал из-под власти султанов? Многие были казнены или проданы в рабство пиратскими капитанами. Кто теперь вспомнит, как находить нити среди Плоских миров? Все забыто, после казней и избиений, после того, как мое племя рассеялось по трем твердям… Остался только страх.

Какое-то время спустя, меняя факел, Саади не выдержал и коротко взглянул на стену. Вначале он не заметил ничего особенного — хаотичное переплетение трех цветов. Кой-Кой рисовал мелками, получалось что-то вроде большого птичьего гнезда, если смотреть сверху.

Голубые, белые, зеленые линии сталкивались, закручивались в спирали, ломались и снова росли.

— Дом Саади… Дом Саади!! — От окрика приятеля охотник едва не свалился.

Оказалось, «глаз пустоты» притягивал не только взгляд. Сам того не желая, Рахмани карабкался вверх на скованных, почти негнущихся ногах. Несколько раз он сморгнул, потер виски, подергал головой, прежде чем беспорядочное вращение цветных линий снова превратилось в плоский невзрачный рисунок. Короткий факел почти не давал света, зато вызывал кашель и резь в глазах. Каменное яйцо постепенно заполнялось дымом.

— He смотри, дом Саади, пока еще рано, отвернись и держи факел…

— Почему ты залез выше меня, а мне кажется, что ты внизу?

— Город Сварга выстроен не только для людей, потому он и не выглядит как город для людей, — бормотал перевертыш, один за другим нанося на серый камень изогнутые штрихи. — Сверху тебе кажется, что он плоский, как блин. Но это лишь потому, что ты привык к плоскому. Я не был в других Проклятых городах, но туда ходили мои старшие братья. Один похож на висящий среди миров пчелиный улей… Вот почти как этот. Не плоский блин, но шар. Он висит свободно, но не внутри вулкана, как кажется тебе. Он висит сразу внутри нескольких миров. В этом и сила Гиперборея. Они умеют ладить с иным разумом.

Есть в Гиперборее город, который сворачивается. Точно пугливая улитка, затыкая своим же хвостом свой нос, и тогда путник может месяцами блуждать внутри по кругу… Есть город, где правят элементали, способные добывать для себя все насущное одной лишь силой разума. Им не нужны глина и дерево для жилищ, им не нужны скот и зерно для питания. Они умеют силой взгляда отворачивать с пути луч света и усмирять волнение на море. Говорят, что сами гиперборейцы почитают обитателей того Проклятого города, как богов, и стараются приобщиться их тайн… Почти готово. Дом Саади, теперь слушай меня очень внимательно. Бери нашу поклажу…

Кой-Кой с огрызком факела в руке пристроился сбоку, крепко ухватил парса за локоть.

— Дом Саади, как только станет светло, ты сразу закрой глаза. И не открывай их, что бы ни случилось. Возможно, тебе покажется, что кто-то трогает тебя или зовет, или угрожает… Не открывай глаза, слушай только меня, делай только то, что я говорю. Иначе мы погибнем оба.

— Ты страшишься канала, который сам же построил? — Парс храбро взглянул на стену. Зеленые, белые, голубые линии немедленно пришли в движение. Они кружились, мягко, трепетно, засасывая взгляд, маня куда-то вдаль, в ласковую, теплую, беззаботную страну…

— Это не Янтарный канал, — голос перевертыша словно доносился из невероятной дали, — это нить, натянутая между мирами. Моли Всевышнего, чтобы никто не забрел в подвал, где я оставил второй рисунок…

— А если кто-то забрел?

— Я тебе говорил: на мою долю вместо мастерства остался только страх. Если кто-то дернул за нить с той стороны, мы можем провалиться куда угодно. Перевертыши разучились…

Дальше Рахмани не слушал. Звуки пропали, пропали верх и низ, все заслонила сплошная стена ослепительного, праздничного света. Свет казался столь же густым, как разогретая кукурузная каша, и столь же непреодолимым. Саади краем сознания ощущал на локте крепкое пожатие пальцев, маленький человечек находился поблизости. Саади ощущал тяжесть мешков за спиной, жесткие ножны на спине и на бедре, но окружающий мир весь превратился в свет.

Рахмани закрыл глаза и сделал шаг. Даже сквозь плотно прикрытые веки пробивалось яркое свечение. Возможно, воину только показалось, что он шагнул вперед. Здесь не требовалось двигаться, казалось, что пронзительно-яркий, скрученный веретеном колодец ринулся навстречу.

Колодец, ведущий вверх.

Колодец, который стал быстро превращаться в расширяющуюся воронку, наподобие воронки стригущего смерча, только теплую и лучистую, без мокрой грязи и отравы.

— Они будут с тобой говорить, дом Саади… ты можешь отвечать им, не открывая рот… но лучше спрашивай…