— Охотнее всего эти парни продают рабов скупщикам на Хибре. На Зеленой улыбке они в открытую орудовать не могут, там их преследуют ордена крестоносцев. Невозможно продать одних служителей креста другим. Зато легко можно продать всех нас, кого папские легаты назвали язычниками. Они шуруют на севере, от оркнейских островов до земель хантов, захватывают рыбачьи деревни и везут в Хедебю. По слухам, там крупный невольничий рынок, там тайно продают даже украденных особ королевской крови и новорожденных колдунов. Еще ходят слухи, что там можно купить нелюдей, но я бы не стала проверять… Дальше женщин и детей перекупают франки и иудеи, их гонят в Марсель, оттуда — в Каир, Карфаген и Танжер, на Южный материк. Мальчиков проверяют особыми способами, получатся ли из них достойные защитники гаремов, и тогда оскопляют. Впрочем, можешь не скрипеть зубами. Весьма часто евнухи занимают посты визирей и ближних слуг у султанов.

— Что теперь будет, что будет? — причитал Эль-Хаджа, сметая солому с остатками ведьминой крови. — Эти чудовища теперь не выпустят меня…

— Хозяин, их нигде нет, — доложил вернувшийся бача. — Эти бородатые, что были со страшной женщиной… они все куда-то исчезли.

— Анатолий, никому не рассказывай о том, что здесь произошло, — попросила я. — Хотя бы пока не рассказывай. Я должна посоветоваться с Рахмани…

— Не буду… да мне и некому. — Лекарь искренне удивился. Похоже, он так ничего и не понял. Просто удачный выстрел, так он считал. Всего лишь удачный выстрел.

Зато Кеа мигом разобралась.

— Он отторгает магию, домина. Насколько мне известно, на Великой степи только элементали обладают достаточной броней. Если все жители четвертой тверди умеют так…

Кеа не договорила. Слишком много ушей было вокруг.

Анатолий никак не мог унять свои трясущиеся руки.

— Домина, их нюхач просит нас, чтобы мы выкупили или забрали его.

— Ах, я совсем забыла! — Я кликнула слуг. Сообща мы отпихнули в сторону мертвого берсерка. Бедного нюхача сплющили и придавили. Слава Всевышнему, его нежные кости, а главное — его чудесный нос — были целы. Нэано мучился от горького похмелья; скорее всего, вельва давно приучила его к вину и упорно наращивала дозу. Сказать по чести, я впервые встретила такого старого и такого несчастного, опустившегося нюхача. Кеа чуть не вывалилась из корзины, когда мы извлекли пленника на свет. Но разглядев, с кем придется иметь дело, наша подружка заметно приуныла.

— Эль-Хаджа, чистой воды, корзину, соломы… Его надо отмыть и отпоить настоем раун-травы… И можешь взять из моей доли еще меру серебра. У тебя есть травы?

— Будет сделано, высокая домина. — Хозяин щелкнул пальцами. Деньги семьи Ивачич оказали на почтенного Хаджу самое благотворное влияние. Он мигом позабыл про лужу крови, переломанную мебель и необходимость объяснять ордену Плаща, куда делась со двора толпа пришельцев. — Высокая домина, а что если… что если я верну тебе все это серебро в обмен на нюхача? Зачем тебе два нюхача, госпожа? У тебя есть молоденькая, а этот седой и старый…

В другое время я бы ему не отказала. Но сейчас у меня созрел иной план.

— Ты не годишься в мужья нашей девочке, — сообщила я Нэано, когда он пришел в себя. — Ей нужен молодой, красивый и сильный. Но я хочу отплатить тебе добром. Как ты смотришь на то, чтобы провести старость в стране Бамбука?

19

Убийцы убийц

— Я с вами, — после яростной внутренней борьбы заявил циклоп.

Рахмани посмотрел на него снизу вверх. Темнокожий сын страны Нуб был выше него на три головы.

— Я не сомневался, что ты скажешь именно так, — с чувством произнес ловец. — Среди вашего народа не рождаются трусы!

Про себя он подумал, что храбрость черноногого подогрело золото, покинутое в зараженной фактории. Если бы не деньги и не груз личинок, великан не вернулся бы к своей рыбе и своим баржам.

— Вы будете следить за дамбой, — распорядилась Красная волчица. — Если увидите кого-то, кроме нас, бегите. Мы с девочкой спустимся вдвоем…

Дамбу вдоль судоходного канала возводили из песчаника в течение всего правления Тутмоса. По крайней мере, так гласили двуязычные надписи на мраморной стеле. Стела издалека походила на четырехгранный штык. Меру песка тропа вела в гору, до следующей стелы. Но следующая оказалась гораздо новее, ее поставили фессалийские центавры, которых вел на юг неутомимый Селевк, первый сатрап самого Искандера. Огромные глыбы песчаника в основании дамбы постепенно разрушались. Если бы уровень воды соответствовал отметкам пятисотлетней давности, канал бы давно вырвался из своего русла и затопил перешеек. Но лицо тверди неумолимо менялось.

Саади слышал, как позади все тяжелее дышат его спутники. Корона вылизывала их мокрые спины горячим языком. Острый край дамбы вздымался все выше, подобно хребту уснувшего ящера.

— Они там… там есть живые. — Саади приподнял платок, чтобы очистить рот от горькой слюны.

— Я вижу их. — Старая волчица недобро рассмеялась. — Сахарные головы ищут тех, кто понесет их дальше. Теперь оставайтесь тут, найдите тень. Дальше мы пойдем вдвоем.