Читаем Мир Уршада полностью

— Дом Саади, сзади! — Перевертыш вел бой, как это принято у его хитрого народа. Он превратился в одного из нападавших — угловатого детину с рябой рожей обожженного, и, пользуясь замешательством противника, нанес два страшных удара прыгающими лезвиями. Два серпа на долю песчинки выскользнули из локтевых пружинных карманов и снова убрались внутрь. В следующее мгновение перевертыш начал распад. Вначале он породил одного обожженного, затем второго, третьего… Только в отличие от фантомов парса каждый из двойников Кой-Коя был уязвим и нужен хозяину. И существовать они могли очень короткое время; один из придворных поэтов левантийского эмира назвал древнее искусство перевертышей «убийственным веером». Действительно, сказал себе Рахмани, это чертовски похоже на то, как раскрывается и трепещет веер в дамских руках…

Обожженный детина, который в обычном мире давно бы скончался от своих страшных ран, с ворчанием рухнул на колени. Его голова скатилась с плеч, но продолжала изрыгать проклятия.

Шепча формулу, Рахмани развернулся к утопленнице, и очень вовремя. Безумная наяда уже валилась на него, растопырив когти. По скромным прикидкам, она весила раза в два больше, чем худощавый парс.

Рахмани сместился в сторону, выпустил двоих свежих фантомов. Он чувствовал, что это последние, на большее сил не хватит. В драке с обыкновенными бойцами, даже с рыцарями Плаща, четырех фантомов достаточно, чтобы хозяин успел скрыться или перезарядить огнестрельное оружие. Учитель не рекомендовал слишком часто вызывать двойников — любое боевое волшебство походит на палку о двух концах. Причем тот конец, который во время боя не заметен, бьет больнее. Кроме того, он выбирает для удара неожиданные точки тела и души.

Слепой учитель вспомнил случай, когда огнепоклонник выпустил восьмерых послушных фантомов, а спустя неделю у него навсегда отнялись ноги. Другой ученик сопровождал караван. В лесу напали разбойники, и горячий парень совершил непоправимое — он приказал фантому нанести смертельный удар. Ничего страшного не произошло, ни в первый день, ни спустя неделю. Но когда перепуганный ученик добрался до святых пещер, оказалось, что его никто не помнит и он никого не может узнать. Огнепоклонник, посвященный в тайны магии, не смеет своими руками совершать убийства людей, так записано в склепах невидимыми перьями на серой паутине. Совершивший тяжкий грех расплатился потерей памяти. Его приютили в родной семье, он так и жил в Исфахане, но мальчишки прозвали его «глупым Додо». Он так и не узнал родителей, наставников, жрецов и никого из бывших друзей. Рахмани тоже в детстве дразнил несчастного человека, но только пройдя все ступени Посвящения огню, узнал о его проступке и наказании.

Фантомы могут убивать, но не людей…

Брат-огонь сорвался с ладоней. Фиолетовая молния разрезала страшную женщину надвое. Молния такой силы неизбежно приводит к головным болям, к сердечным спазмам и судорогам. Старцы сто раз предостерегали юного ученика, но непросто быть хладнокровным и взвешенным, когда на тебя летит разъяренное чудовище!

Утопленница горела, изрыгая чудовищные богохульства сразу на четырех языках. Рахмани замедлился, лишь на долю песчинки он ослабил внимание, да и то только потому, что кожа на руках стала похожа на один сплошной ожог.

И тут его повалили подсечкой. Тот мертвяк, которого вроде бы успокоил Кой-Кой.

Пятый мертвец плюнул на перевертыша и кинулся к упавшему Рахмани. Вместо Рахмани на земле его ждал двойник, воин успел откатиться в сторону. Закусив губу от боли, он снова призвал огненного брата. Раскаленный шар остановил висельника в прыжке, до земли долетели только чадящие ошметки. Воин снова перестарался. Он впервые серьезно испытывал брата-огня в бою. Первые признаки завтрашней ломящей боли уже прокатились по суставам и сжали сердце. Однако хватило сил выпустить еще одного фантома.

Одноногий солдатик принялся всерьез рубиться с фантомом, и дрались бы они еще долго, но, к счастью, подоспел Кой-Кой. Перевертыш молниеносно превратился в копию мертвеца, с такими же ржавыми вилами вместо кисти и, вдобавок, с поющим клинком. После атаки перевертыша существо в военной форме уже не поднялось. Оно стало дымящейся грудой смрадной плоти.

— Непросто прикрывать твою спину, — рассмеялись четыре Кой-Коя. Веер снова схлопнулся, перевертыш отряхнул черную кровь с заговоренных клинков.

Женщины-жабы улюлюкали в клетке. Впереди дорогу перебежали три скользящие тени, похожие на пришибленных собак. Но в бой ввязываться не стали, растворились в чахлых кустиках. Высоко над головой, в ясном небе, невозмутимо взмахивая плавниками, проплыла дюжина воздушных рыб. Острые глаза парса различили даже золоченые гербы на каретах. Наверняка безумно дорогие рыбы принадлежали какому-то королевскому двору. За небесным караваном следовала стая чаек-прихлебателей…

Тем временем грохот подков и скрип колес приблизился вплотную, хотя Саади никого не замечал. Он видел лишь криво ухмыляющиеся рожи на виселицах.