— Вам обоим известно, как меня найти, — величественно произнес командир фессалийской конницы. — Прощай и ты, Красная волчица. Пусть владыка Зевс защищает тебя.

Юля снова поняла без перевода. Центавр проверил крепление мешков, поудобнее перехватил оружие и скрылся в глубине колодца. Немного позже донесся одинокий всплеск. Черноногий неистово молился своим богам. Кажется, он решил, что угодил в компанию демонов.

— Закроем. — Дом Саади первый навалился на мраморную плиту. — Юлия, теперь ты ведешь нас. Пусть тревоги оставят тебя, не оборачивайся, смотри вперед.

— Куда же мне вести вас?

— Туда, где уршад.

Рахмани произнес последнюю фразу и сразу вспомнил совсем другую дорогу. На ней тоже нельзя было оборачиваться.

Двадцать лет назад он прошел в Проклятый город Сварга по дороге Висельников.

14

Дорога висельников

…Мельницу юный воин разглядел почти сразу. Мельница оказалась водяной, только огромное колесо вращалось не под ногами, а на безумной высоте от земли. Оно словно висело, прибитое к лазури невидимыми гвоздями. Тем не менее, это не мешало лопаткам колеса черпать воду в реке, изливавшейся тоже прямо с блеклого неба. Так показалось Рахмани в первый момент.

Пройдя еще шагов двадцать в гору, утопая по колено в пепле, воин оглянулся. Верный Кой-Кой послушно брел по следу, прикрывая спину. У Рахмани что-то случилось со зрением. Позади он оставил неширокую полосу серого пляжа и ленивое колыхание смердящих жирных волн. Позади он оставил щедрое тепло Короны и пристальные взгляды Властелинов, стерегущих границу Гиперборея.

Ледовый океан исчез. То есть, вполне возможно, что он находился где-то поблизости. Порой Саади казалось, что сквозь вонь пожарища прорывается чистое дыхание воды, но зрение упорно диктовало иные реалии.

Бесконечная, тоскливая пустыня до горизонта. Пепельные барханы, пепельные ручьи и овраги. Черепа и обглоданные скелеты в оврагах, тусклый свет Короны, застрявшей между горных кряжей, клекот хищных птиц в вышине.

Рахмани дважды скороговоркой прочел формулу, отгоняющую миражи, но невинное волшебство не помогло.

— Это бесполезно, дом Саади, — подтвердил перевертыш. — Твой путь теперь — только вперед. То, что мы видим позади, — случится через десять тысяч лет. Или случилось тысячу лет назад. Океан отступит, на сотни гязов пустыню заселят ядовитые гады. Таков Гиперборей, он прячется от любопытных между завтра и вчера.

— Расскажи мне… — Огнепоклонник почти добрался до гребня из блестящей вулканической породы. — Ты же был здесь… Что нас ждет впереди?

— Всякий раз тут было иначе, — уклончиво отвечал перевертыш. — Но мельницу я видел. Взгляни, дом Саади, на чем она стоит.

Мельница держалась на перевернутой крыше, собранной из прекрасной желтой черепицы, а точнее — на узкой печной трубе. Печная труба упиралась в один из застывших лавовых пузырей, что еще больше усиливало нереальность происходящего. Выше черепичной крыши тянулись к унылому небу три этажа, с балкончиками, цветущим вьюном и блестящими дождевыми стоками. Еще выше к небу протягивал толстые ноги гранитный фундамент и с противным скрипом вращалось колесо. Ко всему прочему, где-то в небесах болтались клети с зерном, амбары, различные пристройки и лесенки.

Чтобы обеспечить мельницу работой, узкой речке пришлось встать на дыбы и уверенно потечь… в небо. Приглядевшись, Рахмани даже рассмотрел в прозрачных струях сумасшедшего водопада мелких рыбешек. Вся конструкция потрескивала, постанывала, сквозь щели в широких воротах можно было увидеть мощные приводы и кожаные лебедки.

— Каким образом столь тяжелая постройка держится на одной тонкой трубе и даже не раскачивается? А река? Кой-Кой, нам отводят глаза, вода не может падать вверх. Тому, кто это сделал, приходится, наверное, тратить уйму магических сил на борьбу с твердью?

— Город стал другим… — Вместо ответа перевертыш указал куда-то вниз.

Рахмани с трудом оторвал взгляд от вертикальной реки. Оказалось, что скромная со стороны берега горка в двух шагах от него превращалась в глубокий обрыв. Путники забрались на самый край чудовищного кратера. Проклятый город Сварга улыбался им снизу сотней беззубых улыбок. Конечно же, за улыбки Саади принял опрокинутые оконные и дверные проемы. Похоже, внизу дома, как и мельница, стояли на крышах. Или лежали. Или медленно кружили.