— Я тебе объясню, — Рахмани примирительно поклонился циклопу, принял из рук смуглой девушки ковшик с ромом. — Ответить отказом на просьбу черноногих — означает тяжкое оскорбление. Это не раб. Заметь, у него фигурные шрамы на щеках. Это благородный, богатый человек. Он и так достаточно унизился перед нами… Но торговаться не стыдно. Погиб целый город, фактория, почти тысяча человек. Туда никто не зайдет, даже за тысячей талантов золота. Бородавчатый уршад в состоянии убийцы недалеко может уползти, ему нужны живые люди… а вокруг пески и горькая, мертвая вода каналов. У причалов фактории застряли баржи с личинками драконов. Их скоро убьет Корона и жажда, но никто не осмелится остановить рыбу Валь подле мертвой фактории… — Рахмани осторожно приподнял платок, прожевал кусок козлятины. — Ты спросишь, отчего бы не забыть о погибших торговцах? Пройдет сезон дождей, Ласковые миражи поселятся в пустых складах, а потом фактория навсегда утонет в песке. Да, все так и будет, но вдобавок произойдет кое-что еще. Личинки уршада, которых ты не убьешь сейчас, засохнут и станут семенами…

Рахмани часто путал русские слова с сербскими, ему так же неумело помогал Кой-Кой, но нужного впечатления они на пару добились. У Юльки зашевелились волосы от ужаса. Она представила себе, как сухие незаметные споры катятся вместе с песком, преодолевают сотни километров местной Сахары, затем попадают в рот какому-нибудь грязному ребенку и… все. Очередной город обречен. За несколько часов или за несколько коротких ночей.

Если поблизости не окажется Красной волчицы.

— Я поеду, — заявила Юлька, слушая свой голос словно со стороны. — Только… дом Саади, я не знаю, что надо делать. И как мне найти этого самого… сахарную голову. Толик мне объяснял, но… одна я не найду.

— Вы пойдете с Матерью вдвоем. Никто не может сопровождать вас, мы погибнем. — На сей раз голос ловца звучал, как скальпель, сухо и резко. — Я провожу вас на плоту через канал и буду ждать.

— А… потом?

— Потом вы найдете его и раздавите. Кой-Кой даст тебе один из его клинков.

— Зачем? — У ведьмочки заныло в животе. — Зачем это мне нож? Я ни с кем драться не собираюсь. Там что, бандиты, в этой, как ее… фактории?

— Там нет бандитов. Но если ты встретишь человека с уршадом внутри, ты разрежешь его. Не сомневайся, ты почуешь. Ты — Красная волчица.

11

Глупый мешок с костями

Рахмани пил тростниковый ром и снова витал во временах своей юности. Он видел, как…

…как Властитель откинул голову и расхохотался. Пепел поднялся дымным облачком. На долю песчинки юный Саади сквозь лохматые патлы увидел глаза пепельного человека. Лучше бы он в них не заглядывал! У воина тут же полились слезы, началась нестерпимая резь в глазах, чихание и икота одновременно.

— Проси прощения, — шепнул Кой-Кой.

— Я… я прошу прощения, — с трудом вымолвил Саади.

Все признаки болезни мгновенно испарились.

— Ты видел, что вытворяют дураки с Хибра? — Властитель словно забыл о своем недавнем гневе. — Эти жжжелтые айны, прокисшие душонки, стали выращивать змеев размером с птицу Рух. Я сжигаю уже четвертую птицу, вместе с корзиной и экипажжжем, а они все шлют и шлют новых… глупые айны.

Саади прикинул, на какой высоте должна летать такая птица, чтобы справиться с собственным весом. Получалось — не меньше двух тысяч локтей.

— Ты сжег их, потому что они нарушили границу? — осмелился спросить Рахмани. На всякий случай он спрятал руки за спину. Соревноваться с монстром, способным жечь воздушные суда на расстоянии мили, не имело смысла. — Почему ты не сжег нас?

— Зачем сотрясать небеса глупыми вопросами? — хохотнул Властитель. — Вы проявили учтивость. Ты хочешь этой правды, ведь нет? Правда состоит в том, что вы притащщщили в мешках. Это пригодится тем, кто живет в проклятом городе. Твои Слепые старцы, юнец, пожалуй, самые разумные торговцы, которых я помню… за последние шшшестьсот лет…

Существо гнусаво захохотало. Рахмани впервые позволил себе осмотреть берег. Он убедился, что помимо сгоревшей дотла птицы здесь валялись сотни, если не тысячи обломков судов самой разной конструкции, а точнее — небольшие их части, чудом избежавшие испепеляющего огня. Саади заметил обугленные скелеты ящеров с четырьмя лапами, о таких он даже не слышал. У берега, в застоялой жирной грязи, торчали черные шпангоуты громадного катамарана. Видимо, полыхая, он по инерции до последнего несся к берегу.

Рахмани вздрогнул, представив, сколько тысяч искателей приключений нашли здесь жуткую смерть. Слепые старцы предупреждали его о дэвах, сторожащих Гиперборей, но действительность оказалась ужаснее любых предчувствий.

Примерно в двух сотнях локтей слева Рахмани разглядел шевелящуюся фигуру еще одного Властителя. Дальше смотреть мешало пронзительно яркое и удивительно горячее для севера солнце, однако Саади уже не сомневался: там в теплой пепельной луже сидел следующий бес.

Мрачная огнедышащая стража, сплошной цепью, тысячелетиями оберегающая святыни Гиперборея от назойливых гостей.