Читаем Мир Уршада полностью

Мы заперли за собой последнюю дверь и отправились искать бабушку. Я ошиблась, мы попали не во двор, а в квадратный зал с натянутой сверху частой сеткой. У Кой-Коя в руках очутилась связка ключей. Хотя нюхач сразу указала на нужную дверь, я вскрыла и другие камеры. Мой план требовал присутствия большого числа людей. Нам встретились две вооруженные охранницы, но они предпочли не связываться и сбежали.

Вначале робко, а затем все смелее из душных низких комнат повалили женщины. Большинство — молодые, но попадались и настоящие атаманши, как я себе их представляю. Одеты все были разношерстно, почти как на улицах Петербурга. Меня удивило, что многие свободно общались по те-ле-фо-ну.

— Ни хрена себе! Это что, революция? Кто бомбу кинул?

— Слыхали, собаки тявкают! Никак в четвертом блоке кто-то ноги сделал!

— Ща, сделаешь тут… Эй, а вертухайки где? Куды все подевались?

— Ой, девочки, гля, какая фря! Ой, а какие у нас столовые приборы! — Крепкая, коротко стриженная женщина обнажила золотые зубы. За ней, плотной группкой, выступали еще четверо, все татуированные, алчные, чем-то похожие на шакалов.

— Домина, эти пятеро настроены на драку, — оповестила Кеа. — И я советовала бы перевертышу сменить облик. Мне думается, что люди в этой форме здесь не вызывают восхищения.

Но Кой-Кой и сам догадался. Возбужденные, бурлящие женщины разом вскрикнули и подались в стороны, когда вместо охранника перед ними очутился их любимый человек с портрета. Правда, этот человек через плечо нес автомат, поэтому близко подходить к нему не спешили.

Перевертыша и Юлю оттеснили от меня; я успела им крикнуть, чтобы берегли нюхача. Мне и в голову не могло прийти, что среди несчастных заключенных я столкнусь с очередной напастью.

— Ты меня не слышишь, зая? — Из золотой пасти женщины пахнуло гнилью. — Поделись перышком, красивая, а?

— Убери руки. — Я улыбнулась гиене и ее своре как можно более приветливо. — Я пришла сюда не за тобой.

— Утиньки, какие мы страшные, — чересчур громко рассмеялась матрона, а за ней угодливо захихикали другие. Они отстали, растворились в толпе, но у меня не возникло сомнений, что скоро мы встретимся снова. Такие люди слышат только себя.

— Девочки, откуда вы такие?

— Это что, телепаты?

— Какие, на фиг, телепаты? Это гипноз, непонятно, что ли?

— Да говорю вам — это он! У меня про него книжка есть, уж я-то знаю!..

— Эй, Владимир Владимирыч, каким ветром к нам?

Собачий лай доносился все ближе. Вместе с собаками приближался низкий вибрирующий гул, затем он стих, и раздался топот кованых сапог.

— ОМОН пригнали, гниды! Усмирять будут!

— Бабуля, где ты, бабуля? — надрывалась наша рыжая колдунья. — Кто видел Маргариту Сергеевну? Эй, кто знает Маргариту Богушар?!

— Кеа, где ее бабушка?

Я крутилась среди толпы, а взъерошенные, осмелевшие пленницы все прибывали. Из соседнего коридора выволокли двух избитых, упирающихся охранниц. Раздался свист, когда их повалили в центре. Кто-то засмеялся, в ответ засмеялись другие. Я чувствовала, как это нарастает. Я всегда чувствую, когда люди пропадают по отдельности и на волю вырывается стая.

Ненавижу любые стаи. Они готовы творить любое зло, а затем растворяются, стекают под землю отдельными невинными каплями, и каждая капелька в отдельности чиста и безгрешна.

— Девочки, кто открыл двери?

— Может, война началась?

— Вот зашибись, если с финнами! Я записываюсь в плен!

— Стой, я с тобой говорю или со стенкой? — Стриженая женщина с наглыми глазами снова заступила мне дорогу. Ее подруги разошлись полукругом, кривляясь и угрожающе потирая кулаки.

— Ух, какие титечки! — Рыхлая желтолицая корова попыталась сжать мою грудь.

Я вывернула ей большой палец и вдобавок сломала кисть.

— Домина, я здесь! — Перевертыш пытался вырваться из плотного окружения. Его не били, на него не ругались, его молча пытались потрогать.

— Кой-Кой, я справлюсь. Охраняй нюхача.

Желтая толстуха выла, обнимая сломанную руку.

Ее обходили стороной. Очевидно, здесь привыкли к потасовкам.

— Женщина-гроза, не удивляйся, что тебя все толкают… Кажется, я поняла, почему никто не желает нам помочь. Они не верят, что мы пришли снаружи. Они считают, что мы такие же пленники зиндана…

Кеа была права. На меня обращали внимание, только столкнувшись вплотную. Все куда-то спешили, жадно закуривали, гремели посудой, кто-то яростно играл на ги-та-ре. Наверху, над сетью, укрывавшей двор, промелькнуло несколько шустрых фигур. Нас окружали, следовало спешить, но бабушка Юли все еще где-то мирно спала.

Поток женщин нарастал. Увидев Кой-Коя, они застывали и мешали проходить задним. Задние напирали, ругались и затевали драки. Но они вовсе не собирались бежать или устраивать бунт. Большинство из них просто обрадовались небольшому приключению, обрадовались, что можно ненадолго разбавить скуку. Кой-Кой пробивался от темницы к темнице, всюду заглядывал, Юля с корзиной спешила за ним следом. Я держала под присмотром лестницу и обе запертые двери, ведущие на волю.