Читаем Мир Уршада полностью

Спустя кувшин песка, или полчаса, как выражаются высоколобые умники на Зеленой улыбке, до нас донесся жалобный визг. Для моих ушей он прозвучал, как самая сладостная музыка, а верный Тонг-Тонг показал один палец. Первых двоих он взорвал зарядом превосходного рассыпчатого пороха, произведенного из селитры, которую добывает семья моего супруга Ивачича, а третьего рыцаря укусил скорпион, спрятанный в серебряном портсигаре, нарочно брошенном на тропе.

Рыцарей Плаща осталось девять. Хор-Хор показал на темнеющий излом неба и спросил на молчаливом языке семьи, не лучше ли нам вернуться и перебить всех врагов из засады. Я согласилась, хотя мы и теряли много времени. Очень скоро предстояло ставить ночной лагерь и сети для защиты от упырей. Но мне совсем не хотелось проснуться в окружении шестигранных стволов мушкетов.

Мы разделились, когда вышли на старую Каторжную тропу, но вначале я создала големов. Пришлось потратить остатки бесценной воды, чтобы замесить из белого песка три фигурки всадников. Хор-Хор принес мне на лезвии ножа кровь каждого из наших коней, я брызнула на грубые поделки и трижды произнесла заклинание Рогатого. Затем мы вскрыли вены и вылили на маленьких безлицых всадников свою кровь. Когда началось таинство обращения, слуги увели лошадей за угол. Животные иногда безумеют от страха, особенно лошади. Буйволы и овцы ничего не чуют, они будут размеренно жевать траву, глядя на растущих големов глазами томных красоток, но лошади, как и кошки, — тонкие натуры. Создатель отнял у них речь, зато наделил правом заглядывать за полог реальности. Люди так не умеют, даже Матери волчицы смиренно ждут возле трепещущей плотной ткани, охраняющей вход в чертоги сущего. Лошадям это легко, они видят многое, как и кошачья порода.

Когда рабы отошли, я сорвала печать на сундучке со снадобьями волчиц, осторожно сняла верхнюю крышку, прошептала молитву Родительнице мертвых и смешала толченые волосы оборотня с вытяжкой из спинного мозга ящера. Потом добавила еще кое-что запретное и обмазала големов. Они тут же встрепенулись, задрожали и завыли. Я упала на колени, повинуясь воле Родительницы мертвых, чувствуя затылком ее сырое, тухлое дыхание, чувствуя, как в аорте замерзает кровь. Родительница взяла у меня много, слишком много для такого трудного дня. Когда все закончилось, я, шатаясь, поднялась с колен и встретила обеспокоенные, пронизанные болью глаза верного Хор-Хора. Раб подошел и слизал кровь, текшую у меня из носа.

Я чувствовала себя выжатой тряпкой, зато големы выглядели превосходно. Они выросли до естественных размеров, и сзади троих всадников на конях не отличил бы от нашей троицы даже самый зоркий и привередливый наблюдатель. Один серый и два гнедых коня перебирали ногами, жевали удила. Первый всадник твердо держал руку на ложе мушкета, лежащего дулом на лакированном упоре седла, а в руке третьего покачивался арбалет с полным магазином.

Мои смелые всадники робели и шептали молитвы, глядя на собственные копии. Впрочем, копии не были точными, ибо заговорами Родительницы запрещено творить точные копии лиц. Голем с лицом человека может незаметно обзавестись душой, хотя ему отпущены всего три-четыре меры песка на сносное существование. У наших двойников не было лиц, только рты, круглые, с отвисшими малиновыми губами. Я произнесла разрешающую формулу, взмахнула рукой, и караван нежити твердым шагом двинулся по старой Каторжной тропе.

Тонг-Тонг перевел настоящих коней с поклажей через тропу и спрятал их в расщелине. Хор-Хор снял сапоги и полез вверх по вертикальной стене, чтобы упасть сверху, когда придет час, а я зарядила два арбалета и направилась в обход, описав изрядный крюк. Перед этим я выпустила из клетки ласточку, зажмурилась и позаимствовала у нее глаза. Смотреть сверху глазами птицы всегда заманчиво. Заманчиво настолько, что сестра Красная волчица хлестала меня по ногам хворостиной, когда я научилась этому трюку и часами лежала без движения, зажмурившись, задыхаясь от счастья полета. Это сладко, но долго злоупотреблять нельзя: испортится собственное зрение. Я увидела все, что хотела, и лишний раз похвалила себя за осмотрительность. Рыцари Плаща только что потеряли еще одного человека, его укусила прыгающая змея, натренированная на запах табака.

Их осталось восемь. Мои опасения оправдались — рыцари даже не развернули своего погибшего товарища лицом к закату. Они на ходу жевали белую шишу, а вооружены были так, словно выступили против армии Искандера. Они сняли с погибшего оружие, флягу и кожаные ремни, а маску оставили. Это были опытные и хладнокровные убийцы, они все делали правильно, и, несомненно, до восхода Короны отрезали бы уши глупой женщине и двум ее рабам. Но они просчитались, потому что Гор-Гор не предупредил их, на кого объявлена охота. Председатель сам не мог предположить, с кем он провел ночь…