Читаем Мир Уршада полностью

— Так ты отказываешься иметь дело с вашими же нотариусами? — изумился Рахмани. — В таком случае в какой закон ты веришь, сын шайтана? Хорошо, у нас тоже есть правовед. — Саади широким театральным жестом указал на Вора из Брезе. — Этот честный человек широко известен среди… В общем, широко известен. Его замечательная память хранит много документов, которыми мы можем воспользоваться, как…

— Э-э-э, если уважаемый дом Саади позволит, в кругах законников это называется «правом прецедента». — Снорри выбил стекла из очков «хорька» и с важным видом оглядел помятую аудиторию сквозь пустую оправу. — Дом Саади, ты им переведи, если я запутаюсь, я не смогу так складно. Итак, в качестве прецедента я напомню о простом деле, заслушанном двадцать шестого числа месяца маррута, года… хм, год вам неважен… в городском суде славного города Исфахана, да укрепит Всевышний его стены и ниспошлет благоденствие его благочестивым жителям… Гм, кажется, я ничего не напутал?

Пятого числа того же месяца ходжа Лалай, сын Али Надира, будучи по закону правомочным распоряжаться своим имуществом, согласно своду Кижмы, сделал заявление в такой форме: «Продал я продажей окончательной, нерасторжимой, подлежащей исполнению, действительной, единовременной, правильной… дому Касиму Саади, сыну покойного Наджани Саади… целиком и полностью мульковый тимчэ, принадлежащий только мне, состоящий из шести домов, колодца и двух дехлизов, площадью в сто девяносто гязов, считая строительными гязами славного города Джелильбада.

Указанные владения расположены между улицей мудрейшего эмира Эль-Масжида и стеной крепости упомянутого города; одна граница примыкает к дуккану маулана Саида, частично к арыку, в шести гязах к востоку от дома шейха Омара, еще одна граница к дуккану Науруз-хани… со всеми правами и выгодами, со всем малым и великим, что в нем находится или к нему относится… за сумму в четыреста динаров чистого серебра султанского чекана весом в один мискаль. С взаимным обменом эквивалентов сделки и с законной гарантией за ее выполнение, с участием оценщика недвижимости, без обмана и мошенничества и без порочного условия обратного выкупа. И отказался я согласно с законом от всяких претензий к покупателю, от иска за обман и принуждение… И было это упомянутого числа в присутствии доверенных лиц. Свидетельствовали судья Мухаммед Гулейни, хафиз Али Хан и мулла Ясир Хор Азиз, ныне покойный…»

— И на хрена нам ваши сказки? — перебил Владимир Иванович. — Ты нам тут про Хоттабыча читать собрался? Ладно, пошутили, и привет. Было приятно познакомиться. Вы же понимаете, что просто так требовать деньги бесполезно…

— Весьма прискорбно, что вы не услышали нас, — Ромашка кивнул водомеру.

— Не надо! Не надо! — От крика «хорька» блондинка снова встрепенулась, а сидящего в углу младшего риелтора пробила икота.

В отличие от огнепоклонника Вор из Брезе не мог себе позволить драться вполсилы. Минуту спустя несчастный «хорек» висел вверх ногами на крюке от люстры. Наматывая на руку шнур от электропроводки, Снорри устало повернулся к кудрявому Владимиру Ивановичу. Тот попытался забиться под подоконник. В углу поочередно звонили три телефона.

— Господи, у него четыре руки, ты видел?.. Пожалуйста, не трогайте меня, не надо!

— Вы не дослушали, — Рахмани отворил гардероб и с интересом стал примерять пиджаки. — Снорри, ты обратил внимание, как плохо у них со слухом?

— Я давно заметил, дом Саади. — Отдуваясь, Два Мизинца подвесил второго директора к верхнему держателю оконной рамы. — Это похоже на болезнь. Они слышат только себя.

— В сейфе одиннадцать тысяч долларов, четыре тысячи евро и сто одна тысяча рублей. Это практически ничего, — отчитался Ромашка. — На эти деньги сегодня не купить и курятник. Но здесь много бумаг…

— Забирайте все и уходите, — простонал кудрявый. — Это все, больше у нас нет.

— Документы мы трогать не будем, — Толик стал перекладывать папки в директорский портфель, — документы мы честно передадим следователю. Я думаю, там много увлекательного чтива.

— Вот сука! — ощерился Сергей Петрович. — Ну надо же, какая гнида! Я тебя найду, пацан, клянусь, найду!

— Вы плохо слушали. — Рахмани скептически оглядел себя в зеркале. Поверх оранжевой футболки пиджак тощего Сергея Петровича сидел отвратительно. — Эту купчую подписал человек, продавший угодья моему прадеду. Но подлый Лалай Надир обманул. Вероятно, ему доставило удовольствие обмануть огнепоклонника. Нашу семью не любили соседи. И свидетели, кто писал свое имя под договором, тоже стали обманщиками. Дорога проходила не так, как указал ходжа Лалай. К арыку постоянно водили скотину и затаптывали сад, а стену там поставить было невозможно.