Читаем Мир Уршада полностью

— Владимир Иванович Дагой? — переключился Ромашка. — Проживающий по такому-то адресу? А также имеющий в собственности четырехкомнатную квартиру общей площадью сто семнадцать метров по такому-то адресу и двухкомнатную в городе Москве? Жена — Светлана, работает в секретариате такой-то фирмы, ездит на машине «Пежо-407», номер такой-то, на нее вы оформили две дачи и фирму по эксплуатации мини-гостиницы… И дочь Марина, восемнадцать лет, живет в отдельной, купленной вами, квартире, по адресу такому-то, учится в Академии народного хозяйства, куда ездит каждое утро на автомобиле «Пежо-207»… А также имеете сына Георгия, четырнадцати лет, который учится в закрытом английском колледже, но как раз сейчас прилетел к родителям на каникулы… Что нам еще известно о Владимире Ивановиче Дагом?..

Рахмани с удовольствием отметил, что лекарь почти не волнуется и уверенно вошел в роль. Для того чтобы за пару утренних часов добыть нужные сведения, ушли почти все деньги, вырученные за сапфир Марты.

— Ловкачи, — мрачно хохотнул Владимир Иванович, — погаными приемчиками не брезгуете. Но мы пуганые, не запугаете. Мы сами служили, бывшие офицеры, мы свое отбоялись. Что вам надо, короче?

— Это ложь, — вступил в беседу Рахмани, — не существует храбреца, позабывшего о страхе.

С кончика его пальца сорвалась огненная слезинка, похожая на крошечного лилового червячка. Прежде чем рыжий директор успел что-то предпринять, червячок упал ему на пиджак, прожег подкладку, рубашку, ловко выпал на штанину и добрался до голой ноги. Дагой взвыл, как дюжина гиен, попавших в капкан, подскочил на месте, окончательно опрокинул диван и стукнулся головой о низкий подоконник.

— А вы, Сергей Петрович, свои активы оформляете на брата, на жену и на тещу? — деловито уточнил Ромашка. — Весьма опрометчиво, поскольку им теперь придется отвечать за своего родственника.

Снорри поднял «хорька» за шиворот, одним небрежным движением отрезал ему половину уха и прыжком очутился на люстре.

— Подонки, подонки! — взвыл Боровиков.

Сотрудники агентства затряслись, каждый в своем углу.

— Ай-ай-ай, дом Саади, разве это воины? — пробасил с люстры Снорри. — Этот человек называл себя воином и даже военачальником, а сам визжит, как подрезанная косуля!

— Он не знает, что такое боль, — поддакнул Рахмани. — Они боятся огня. Можете смеяться надо мной, но четвертая твердь требует серьезного лечения.

— Возможно, что не вся твердь? — задумчиво предположил Два Мизинца, выплевывая косточки. — Ведь не должно быть так, чтобы болезнь захватывала целую страну.

— Я помню, как сыпучая лихорадка сглодала целую провинцию в Ливии. Мугассариф провинции, виновный в подвозе плохой воды, сам добровольно отправился на плаху.

— Короче… Сколько вы хотите? — Владимир Иванович не отрывал остекленевшего взгляда от уха своего напарника.

Рахмани повалил горку и выжег круг на золотистых обоях. Блеснула тусклая металлическая дверца с двумя утопленными ручками. Девушка с портфелем очнулась, возвела глаза к потолку, разглядела среди завитушек лепнины висящего там паука с половинкой жареного цыпленка в зубах и снова тихо свалилась в обморок.

— Сережа, открой им, черт… пусть подавятся.

Женщина в бежевом вжалась задом в угол комнаты и громко икала. Блондинка благоразумно не подавала признаков жизни. Молодые риелторы превратились в гранитные изваяния. Снорри доел цыпленка, спустился и устроил костер из деловых бумаг.

— Не надо ничего открывать, — продолжал вживаться в роль Ромашка. — Этот сейф откроют компетентные органы, когда будут проводить следствие по факту вашего самоубийства. Но перед тем, как вы оба умрете, мой товарищ уничтожит все, что связано с вашими погаными именами. Мы не оставим в живых никого, кто бы мог понести дальше ваше гнилое семя.

— Но вы не можете нас просто так убить! — завизжал Сергей Петрович. Он отступал в угол залы, прикрываясь черным портфелем, как щитом. Кровь из отрубленного уха мелкими брызгами разлеталась вокруг него, пачкая одежду, обои и паркет. — Это издевательство! Произвол!

— Прошли те времена, — басом заплакал Владимир Иванович, безуспешно пытаясь освободиться от тлеющей одежды. Огненная крошка продолжала скакать по его холеному телу, оставляя длинные вздувшиеся рубцы. — Вы что, сдурели? Откуда они выкатились, эти ненормальные, из какой психушки?

— Какие времена прошли? — встрепенулся Саади. — Мне это важно знать. Вы гордитесь тем, что прошли времена чести и закона? Вы гордитесь тем, что некому призвать вас к ответу?

В кармане хирурга зазвенел телефон.

— Рахмани, они прибыли, ждут внизу.

— Кто прибыл? — запаниковал «хорек».

— Прибыли юристы, которые помогут тебе составить новый договор.

— Какой такой договор?

— Согласно которому вы частями, поэтапно, вернете деньги людям, которых обманули.

— Я ничего подписывать не буду!

— Сережа, я тебе говорил — они блефуют! — победно хохотнул Дагой.