Читаем Мир Уршада полностью

В суете я совсем позабыла про нюхача. Мне удалось нащупать пару достаточно крепких корней, я надрезала их маленьким лезвием, которое прятала в каблуке, и прижала ладони к надрезам, чтобы подкрепить свои силы. Мне удалось вспомнить несколько заклинаний леса, и, наконец, я нащупала ближайший осиный рой.

— У него проблемы с баней, Кеа. Кстати, это мой муж.

— Дело не в грязи, Женщина-гроза. От него дурно пахнет. Он чем-то болен, но я не встречалась с такой болезнью… Я не могу, госпожа, слишком сильно пахнет опием.

Кеа нарочно болтала со мной на языке торгутов, но Зоран всполошился.

— Господь всемогущий! — воскликнул он, со звоном ковыляя вдоль своей привязи. — Марта, с кем ты говоришь? У тебя с собой нюхач?! Не может быть.

Я нащупала ближайший осиный рой. То, что не подходило для вооруженной стычки на дороге, прекрасно подойдет для побега из ямы. Один рой — это ничто, но в джунглях полно ос…

— Может, — возразила я, сняла крышку с корзины и поднесла ее вплотную к решетке. — Кеа, познакомься, это мой супруг, сын высокого дома Тиграна Ивачича, дом Зоран Ивачич… Не уверена насчет шейха, но племянник балканского эрцгерцога Михаила — это точно. Зоран, улыбнись, это Кеа, она девушка, и на сегодня она… гм…

— Где ты ее нашла? — изумился Зоран. — А-аа… Я понял, ты наверняка убила почтовый караван?

— Хуже. Я убила несколько гончаров. Они гнались за мной.

— Я тоже теперь служу в доме Ивачичей, — ловко ввернула Кеа. Я заметила, что она старается дышать ртом, опий был для нее губителен.

— Гончаров? Ты дралась с монахами? Но почему тебя арестовал наместник?.. И что ты вообще делаешь на Великой степи? — Зоран яростно почесал бороду.

Я любила его…

О, духи огня, как же я любила его, оказывается, несмотря на струпья, гниющие раны и лохмотья!

— Слишком много вопросов, — квакнула за меня Кеа. — Женщина-гроза нашла Камень пути. Гончары меня послали найти ее. Я нашла Женщину-грозу. Я предупреждала гончаров, что не следует выпускать красных номадов. Я предупреждала, что магия Женщины-грозы сильнее. Они не послушали меня. Женщина-гроза убила гончаров и убила номадов. Теперь я служу дому Ивачичей. Меня надо слушать.

— Тебя надо слушать? — переспросил несколько обалдевший Зоран. — Тогда скажи, почему ты здесь? Я спрашиваю — почему тебя не отняли у новой хозяйки?

Ухо. Он забылся и тронул себя за ухо, там, где приклеилась засохшая, окровавленная повязка. Зоран, спросила я молча, что у тебя с ухом?..

— Меня тоже беспокоит этот вопрос, — проскрипел нюхач, не забывая при этом жевать остатки раздавленных фруктов. — Мне тоже непонятно, почему мы до сих пор вместе…

— А тебе ведь все равно, кто тебя кормит! — Я не удержалась от колкости, но над вопросом Зорана стоило как следует подумать. Мой новый знакомый гиппарх Поликрит не производил впечатления идиота. Он не отобрал у меня нюхача, стоившего больше, чем все наемники его крепости…

Только думать было некогда.

Я полагала, что про нас забудут до темноты; тогда мне удалось бы призвать на помощь ядовитых тростниковых жаб и муравьев. Осы уже собирались в полет. Я не надеялась уничтожить весь гарнизон, достаточно было вызвать панику. Над головой постоянно кто-то сопел и почесывался. Кажется, охранять нас они поставили центавра. Меня это тоже запоздало удивило, обычно гордость воина не позволяет центавру служить надсмотрщиком.

— Кеа, кто там наверху?

— Двое. Полукони, госпожа. От твоего мужа дурно пахнет, госпожа.

— Чем он болен, по-твоему? — Я разглядывала тени, медленно перемещавшиеся вдоль прорех в крышке нашей ямы. Центавры ленились, патрулировали из рук вон плохо.

— Я не вполне уверена, госпожа. Некоторые заболевания, присущие человеку, непросто распознать даже на запущенной стадии… Если бы ты заставила его смыть запах опия…

До меня вдруг дошло, что Кеа меня жалеет. Она не решалась вынести свой вердикт, хотя давно унюхала все лишнее и опасное, исходившее от моего супруга.

— Кеа, говори прямо. Что с ним?!

— Марта, о чем вы там шепчетесь? — Зоран подался к решетке, до предела натянув цепи. — Мы не виделись вечность, а ты болтаешь с этим нюхачом…

— От них тоже смердит, госпожа, — Кеа потыкала корявой ручонкой в переплетение сухих ветвей над головой. Оттуда спускались на нитях паутины пауки и сыпались обожравшиеся гусеницы.

— Мне нет дела до полканов, — отмахнулась я.

— Они скоро умрут, — Кеа перешла на шепот. — Очень скоро, спустя несколько песчинок. Кто-то напоил их медленным ядом, госпожа. Если госпожа позволит…

— Говори!

— Кто-то оставил нас вместе, госпожа. Это странно, меня должны были продать или преподнести хозяину крепости. Кто-то посадил тебя в яму к твоему мужу. Это тоже странно и необычно. Возле нас нет никого, кроме этих сторожей, которые вскоре умрут…

Я обернулась к Зорану. Он снова что-то бормотал, погрузившись в мир иллюзий. От него разило опием и безумием.