Читаем Мир Уршада полностью

Пожалуй, самая непонятная тайна Великой степи — это Искандер Двурогий, да будет проклято и восславлено его имя. Дело в том, Рахмани, что воитель с таким именем рождался и на Зеленой улыбке, и у нас, на Хибре. И кое-где можно раскопать присыпанные песком останки столиц его сатрапий. Они повсюду назывались Александриями и в течение веков укрепляли власть макодонян. Но Премудрому господу было угодно, чтобы латины Зеленой улыбки, вскрывавшие вены быкам на алтарях Победы и Гермеса, разбили статуи Александра и поклонились Иешуа, несчастному пророку, умершему от зноя на кресте. Латины Рима когда-то превозносили Двурогого, но растоптали саму память о нем. У нас на Хибре тоже жил воитель Искандер, он разгромил армии божественного Дария, завоевал Нил, Чад, дошел до Аральских топей и сгинул… А его наследники развалили империю за считанные годы. Отчего же империи Искандера Двурогого, правившего почти сорок лет Великой степью, удается столетиями удерживать власть?..

Тут таится еще одна из великих загадок, Рахмани. Ведь империя Хин не менее сильна ресурсами, а в Золотой Орде вдвое больше воинов, чем под знаменами сатрапов. Кроме того, на западном полушарии дремлет громадный материк Америка, с него приплывают свободные инка, не подчиняющиеся никому, и строят свои торговые фактории вдоль западных рубежей Македонии, от Лондиниума до Танжера…

Однако власть сатрапов держится много веков. Отчего так происходит, Рахмани? Неужели силы нескольких тысяч центавров, боевых псов и тяжелой кавалерии достаточно, чтобы удерживать в повиновении целую твердь? Об этом, Рахмани, удачно сказано в трактате мастера логики и каллиграфии, преподобного даосского монаха Цзы, из клана речных гончаров. Ты никогда не слышал об этом человеке, и ничего удивительного — он жил несколько столетий назад на Великой степи, а записи свои не выносил из стен монастыря. Только чудо позволяет нам их читать…

Никчемный подмастерье гончара, как он себя называет, пишет о том, что в армии магараджи Архавебедшанкрьи, к примеру, имелось четыреста боевых слонов и восемьсот боевых винторогих, с лезвиями, укрепленными в рогах. Кроме того, с ним объединились две тысячи полуконей гандхарва из Бомбея, и это, не считая строителей миражей, метателей тьмы и заклинаний черной оспы. Пехотных же сил было у магараджи не менее пятидесяти тысяч. Они напали на три Александрии, а также на четыре крепости наместников вдоль Шелкового пути, растоптали гарнизоны и хлынули в Янтарные каналы. Они стремились попасть сразу в Фивы, в Афины и в Александрию Великую, и им это удалось. Однако их встретили огнем и смолой, в каналах пролилась кровь, и твердь вздрогнула. Оборвались и захлопнулись сразу шесть древнейших каналов, казавшиеся доселе незыблемыми, как Гималайские горы. Еще до начала войны каждый день проходили туда и обратно до полутысячи вьючных животных, и сразу могли разминуться четыре каравана. Янтарные каналы захлопнулись, почуяв кровь, и похоронили внутри себя многие тысячи солдат. Причем они захлопнулись, когда внутри передвигалось достаточно бунтовщиков из страны Вед, а рядом, у самых колодцев, толпилось уже несколько тысяч македонян и центавров, готовых отстаивать первенство эллинов.

Янтарные каналы взорвались, Рахмани, как будто все, кто в них находились, состояли из прекрасного гранулированного пороха, который производят в Чжанджоу мастера империи Хин. Конечно же, там имелся порох, в мешках, притороченных к спинам вьючного скота, но взорвался не он… Кстати, одновременно со взрывами, разрушившими половину Фив и Афин, испустила крик боли и повалилась в смертельных судорогах весталка, известная как оракул из Дельф. Перед смертью она успела выкрикнуть лишь два слова, которые в переводе на язык парсов означают: «Воздастся всем!»

Но на этом дело не завершилось. Монах Цзы упоминает серию землетрясений, прокатившихся по всей Парсии и Вавилону, о том, как трещины пересекли Шелковый путь, и оттуда хлынул серный пар, о том, как рухнули здания от Иерусалима до Исфахана, а мудрецам и пророкам, принадлежавшим к разным верам, было одно видение — рухнувший на колени могучий буйвол, сердце которого рвется на части…

Спустя столетия, промелькнувшие после восстания магараджи Архавебедшанкрьи, мы можем твердо сказать — это был предел. Янтарные каналы между Великой степью и другими твердями натянулись так, как натягиваются жилы у сборщика фиников, карабкающегося на пальму. Каналы натянулись и стали рваться, убивая людей внутри себя и снаружи, в большом удалении от темных вод. Никто теперь точно не учтет, сколько тысяч человек, не причастных к войне, погибло в самых дальних уголках Хибра и Зеленой улыбки, сколько темных вод обрушилось в расщелины, похоронив целые города, вызвав цунами и бури…

Бедами для всего мира заканчиваются попытки что-то изменить в устройстве Великой степи.