Читаем Мир Уршада полностью

Кипящие озера не стояли на месте, они почти непрерывно перемещались и, кроме того, неутомимо захватывали новые территории. Лесорубы и охотники помнили названия деревень, сгинувших под напором горячей воды. В особо бурные годы отчаянные придворные астрологи предсказывали королям Ютландии, что озера захватят всю страну, но предсказания не сбывались. Озера мигрировали, но, добавив бед в одном месте, отступали в другом, оставляя за собой поля питательного, пересохшего ила. Кинув в этот ил семена, крестьяне успевали снять два пышных урожая за короткий летний период, невзирая на заморозки и град. Живых организмов, родившихся в озерах, никто предьявить не мог. Впрочем, ко двору короля и во владения ярлов стекалось множество проходимцев с предметами, якобы обнаруженными на дне одного из озер. При дворе лучезарного монарха Георга всегда служили нюхачи, которые в два счета определяли ценность находки. В девяноста девяти случаях из ста выброшенное на берег Кипящего озера оказывалось подделкой…

Кроме подарков уршадов.

Кажется, уршады водились даже там, откуда убегали тараканы и серые крысы.

— Я готов, — глухим, скрипучим голосом сообщил Снорри. — Отвернись, не смотри на меня.

Словно ветер со свалки ударил Рахмани в спину, смрадная пятерня попыталась взъерошить седеющие кудри, а мелкие иголки пробежали по спине и ногам. Так организм всегда реагировал на волшебство перевоплощения. Снорри Два Мизинца, когда-то беглый раб из страны Вед, больше известный на Зеленой улыбке как предводитель гильдии Брезенских воров, окончательно принял свой истинный облик…

Рахмани запрыгнул водомеру на спину. Ему показалось, будто он оседлал жесткую гимнастическую скамью, внутри которой носился плохо смазанный поршень. Спина Снорри вытянулась на длину почти в три локтя, обросла жесткой, пропитанной жиром щетиной. Позади Саади, вывернув вверх коленные суставы, мелко подрагивали ноги паука-водомера. Передняя пара ног, широко расставленных в стороны, с неимоверной скоростью заколотила по поверхности кипятка.

Длинные руки Снорри спрятал на животе, а узкую голову, укрытую мягкими еще хитиновыми чешуйками, задрал вверх. Глаза его превратились в крохотные черные бусинки, втянулись в глубокие глазницы и обросли густыми ресничками, ноздри вывернулись вверх, нос превратился в жесткий, подвижный хоботок. Каждая из четырех ног, подметающих бурлящую поверхность озера, заканчивалась широкой ворсистой подушечкой, в которых с трудом угадывались человеческие ступни…

— Береги физиономию, — прохрипел Снорри. — Ох, дьявол, как горячо!

Горячо, очень горячо, подумал Рахмани, отплевываясь от жалящих раскаленных брызг. Паук несколько раз вильнул из стороны в сторону, приноравливаясь к ветру и поверхностным течениям, затем выровнял бег и ускорился так, что стрекотание его ног слилось в мягкое жужжание, а вместо отдельных конечностей Саади видел череду мельканий над всплывающими гроздьями пузырей.

Руки ловца очень быстро покрылись множеством мелких ожогов, но избегнуть их было невозможно, поскольку приходилось крепко обнимать колючий торс Вора из Брезе, походивший на ощупь на скользкое полое бревно. О том, чтобы приподнять закутанную в платок голову и взглянуть вперед, не могло идти и речи. Сквозь мерное жужжание паучьих ног Саади слышал, как взрываются гирлянды пузырей над подводными гейзерами, как тяжко вздыхает пучина, кряхтит в надоевшем базальтовом ложе, и ей так хочется потянуться, расправить мышцы, вырваться из каменных оков, устроив людишкам очередной губительный потоп…

Ловец Тьмы снова и снова вспоминал наставления Слепых старцев.

— …Однако, Рахмани, самая удивительная твердь — это Великая степь. На других твердях тоже живут дэвы и ахуры, однако лишь на Великой степи они сильны, как нигде. На Великой степи, помимо людей, обитает еще множество иных разумных, и не наш удел ругать или восхвалять план Всевышнего, задумавшего именно так. На Великой степи сильны колдуньи раджпура, умеющие наводить миражи и подчинять растения и зверей, а также магия банту, которые умеют задерживать отлетевшие души и возвращать их в тела мертвецов.