Читаем МИР ТЕСЕН полностью

— Ну и что, библиотеки скупают все, что связано или с Шекспиром, или с Т. С Элиотом. А если оба имени войдут в название книги, то интереса будет еще больше. Вот моя карточка. А, спасибо, Филипп, твое здоровье… Послушай, мне действительно жаль, что так вышло с Хэзлиттом. Давай будем считать это первым опытом, а ты постараешься найти более ходовую тему.

— Я потратил на эту книгу восемь лет жизни, — жалобно сказал Филипп.

Скиннер ободряюще похлопал его по плечу, ссыпав горку сигаретного пепла ему на пиджак.

В баре теперь было тесно — участники конференции наперегонки угощались спиртным, чтобы привести себя в состояние, подобающее средневековому банкету. Перс протиснулся сквозь толпу к Анжелике.

— А мне вы говорили, что тема вашей диссертации — влияние Шекспира на Т. С. Элиота, — сказала она.

— Так оно и есть, — ответил он. — Я переиначил ее на ходу, чтобы хоть немного осадить Демпси.

— На самом деле так даже интереснее.

— Похоже, теперь мне придется этим заняться, — сказал Перс. — Какое у вас красивое платье, Анжелика.

— Из всей моей одежды оно самое средневековое, — ответила она, блеснув темными глазами. — Хотя не могу гарантировать, что оно, как у Китса, «зашелестит к моим ногам».

Прозрачный намек вызвал в нем волну желания, а также вдребезги разбил намерение встать на путь исправления и искупления греха. И он понял, что теперь уже ничто не помешает ему сегодня ночью засесть в засаду у Анжелики в комнате.

Перс не собирался садиться рядом с девушкой на банкете, решив, что в духе романтического сценария он должен созерцать ее издалека. Однако видеть Демпси, сидящего рядом с Анжеликой, ему тоже не хотелось, поэтому, когда все пошли в столовую, он задержал его в баре, пытая вопросами о структурной лингвистике.

— Да все очень просто, — нетерпеливо сказал Демпси. — Согласно Соссюру, язык строится не на различии вещи и слова, а на различии слов между собой, на их противопоставлениях. «Кошка» означает кошку потому, что звучит иначе, чем «мошка» или «кашка».

— И то же самое верно для «Дьюрекс», «Фарекс» и «Экслакс»? — поинтересовался Перс.

— Этот пример не из тех, что сразу приходят в голову, — Демпси с подозрением взглянул на Перса близко посаженными глазами. — Но тоже годится.

— Я думаю, вы не принимаете в расчет различия в диалектном произношении, — сказал Перс.

— Ну, сейчас у меня нет времени это объяснять, — раздраженно сказал Демпси, направляясь к двери. — Уже звонили к ужину.

В столовой Перс нашел себе место подальше, спрятавшись от Анжелики за колонной. Средневековый банкет оставлял желать лучшего. Мед по вкусу походил на подогретый сахарный сироп, а основное блюдо, которое предполагалось есть руками, состояло из жареной курицы и картошки в мундире. Блудницами выступали самые обычные местные официантки, которым либо приплатили, либо пригрозили, заставив вырядиться в длинные хламиды с глубоким треугольным декольте.

— Ох, не смотри на меня, сынок, — сказала Персу официантка с желтыми кудряшками, подавая ему куриные ножки. — Если в Средние века они вот так одевались, то, наверное, из простуд не вылезали.

Во главе стола на возвышении восседала пара затейников из фирмы «Веселые рыцари Круглого стола»: один из них был в костюме короля, другой — придворного шута. У короля в руках был аккордеон, а шут играл на ударных, и оба были снабжены микрофонами и усилителями. Пока блудницы разносили еду, они развлекали собравшихся анекдотами о королевском дворе, пели похабные баллады и подначивали гостей швыряться булочками. В соответствии с придворным этикетом всякий, кто хотел покинуть зал, должен был отвесить королю поклон, при этом шут извлекал из какого-то инструмента громкий непристойный звук. Перс выскользнул из зала как раз в тот момент, когда подобному унижению был подвергнут медиевист из Аберистуита. Анжелика, сидевшая между Феликсом Скиннером и Филиппом Лоу в дальнем конце зала, одарила Перса мимолетной улыбкой и помахала рукой. Средневековое угощение стояло перед ней нетронутое.

Перс вышел из корпуса Мартино и направился к общежитию, вдыхая ночной холодный воздух и поглядывая на рябое отражение луны в искусственном озере. Вслед ему неслась усиленная динамиками песня, которую хриплыми голосами распевали король с шутом:

Король Артур был идиотом с детства — такого дурака Господь еще не создавал. Надел жене железный пояс девства, А ключ заветный сразу потерял.

В общежитии не было ни души. Неслышно взбежав по ступеням, Перс отправился по коридору в поисках комнаты номер 231. Ее дверь была не заперта, и он вошел внутрь. Свет ему не понадобился, поскольку комната была освещена из коридора сквозь окошко над дверью, а из окна — лунным светом. Ночной ветерок донес до него еще один куплет: